Юность

Если в первой части трилогии мне безумно нравился воздушный слог, то здесь девочка становится старше, а повествование более тягучим. Оно все еще прекрасное и легкое, но уже другое.

Тове взрослеет, меняется ее мировоззрение и представления о жизни. А вместе с этим заметны изменения и в подаче автором истории. Возможно, мне так просто показалось, но вижу разительную разницу между двумя книгами.

И вот вроде бы перед тобой история девочки-подростка, но на самом деле, читаешь о жизни молодой девушки, которая не погружена в свои маленькие-большие детские проблемы. А находится в поиске работы, зависима от родителей, от которых хочет поскорей сбежать.

Прочитав книгу, поняла, насколько далеко продвинулось движение феминизма. Буквально 85 лет назад молодые девочки думали только о том, как бы найти себе парня и построить семью. Практически всю книгу Тове со своей подружкой Ниной ходят на танцы с одной целью — найти ухажёров.

И только она нежно лелеет мысль об издании своих стихов, хотя еще и не осмеливается назвать свои поступки независимостью и самореализацией. Ее желание что-то бесформенное, чему она еще не может найти нужное название.

Все окружение Тове, будь то детство или юность, в основном люди из низшего класса. Их поглотила нищета и страдания, которые её сопровождают. Мать постепенно, но уверенно становится жертвой обстоятельств. Отец же становится чем-то обрюзглым и бесформенным. Но Тове живет своей мечтой, не поддаваясь обстоятельствам.

Так не хочется продолжать сравнивать этих талантливых людей, которые только слегка соприкоснулись в этой жизни в кратчайшим момент времени, на стыках. Предполагаю, даже не зная о существовании друг друга. Но они были настолько похожи.

Вот эта вырезка из книги Тове сразу напомнила о моем любимом эссе Вирджинии Вулф, вошедшем в сборник Своя комната . И ведь это настолько простое и доступное желание для современного человека, иметь свою комнату, стул и стол, которые позволят творить и выпускать в мир людей свой талант и страсть.

Хоть Тове и не жила простой жизнью, но от её текстов и мыслей ощущается простота и легкая наивность. Она была зрелым, но еще совсем маленьким человеком в жестоком мире взрослых.

Эта часть трилогии показалась мне менее сильной, если так уместно будет выразиться. Но однозначно было интересно узнать побольше о взрослении и становлении талантливой Тове Дитлевсен.

Вторая часть трилогии рассказывает о периоде с 14 до 18 лет Тове.
Тове в поисках работы. То работает, то увольняют. Одно увольнение вообще дурацкое - из-за того,что ее стихи напечатали. Начальник дважды дурак оказался)) Сначала при покупке журнала, а потом - в том, что счет за свою глупость выставил наемному работнику.
Тове уже девушка. И еще одна основная тема - девственность. Что с ней делать и нужно ли что-то делать. Как "продать" подороже. С подругой Ниной обсуждает парней, девственность, секс. И Тове решает подождать с интимной жизнью до заветного колечка. Её мама спит и видит побыстрее выдать дочь замуж, чтобы "попасть на содержание".
Родители Тове переехали в новую квартиру, побольше. С расчетом, что Тове уже подросла и ей нужна отдельная комната. Тем более Тове работает и "платит" в общую семейную кассу с зарплаты. Но Тове решает жить отдельно и находит себе комнатушку. Со странной хозяйкой, поклонницей Гитлера, зато комната дешевая.
Тове пишет стихи. И благодаря случайному знакомству её стих опубликовали в журнале. А потом и первый сборник стихов увидел свет. И это в 18лет!

Совсем тоненькая книга, но для меня оказалась очень неровной и долгоиграющей)) Первую треть я читала месяца полтора, зато оставшиеся 2/3 прочитала часа за 2.
Самым большущим минусом для меня оказалось полное отсутствие абзацев - непрерывный поток сознания. Мне было неудобно и тяжело читать. Не люблю такие сплошняки. Спасибо, хоть на главы разбили.

Начиная чтение копенгагенской трилогии, мне казалось, что "Детство" будет для меня самой интересной частью. Люблю, когда авторы рассказывают о пути своего становления; рассказывают как они обнаружили в себе желание писать, желание читать и как оказались в самом центре, в самой гуще слов и символов; как они боролись за право видеть свое имя на книжных полках; мне нравится узнавать съедало ли их тщеславие или наоборот, они терзались комплексом самозванца. Обычно, именно детство - пора свободная от ярлыков и предрассудков, является самой увлекательной и полезной для анализа человеческой души.

Но, в последствии, "Юность" показалась мне более наполненной. В сравнении могу сказать, что "Детство" у Дитлевсен полно расплывчатых образов и абстракции, и похожа на далекий сон, вспоминая который, ты даже не можешь понять, был он страшным или добрым. В то время как "Юность" полна жизни, она словно пробуждение ото сна. Пусть еще не в полную силу, но Тове уже начинает осознавать свое призвание и пытается предпринимать первые попытки к действию в погоне за мечтой.

Копенгагенская трилогия раскрывается очень необычно. Это действительно грамотно выстроенный триптих повествования, в котором мы движемся из глубины темной и сонной, на поверхность к солнцу. Однако, солнце - это метафора, которую я использую не совсем оправданно, потому что даже по названию заключительной части трилогии мы можем судить о том, что взрослая жизнь на вряд ли обернулась для Тове райским уголком безмятежности.

Юность... Для кого-то это время озарено трепетностью и счастьем, для кого-то, напротив, омрачено терзаниями и страхами, но что те, что другие ожидают начала этой новой главы с предвкушением и надеждой: «Когда мне исполнится восемнадцать, мир перевернётся». Это непростой период – уже не ребёнок, ещё не взрослый, время, когда приходится впервые принимать важные решения и начинать выстраивать свою жизнь. Конечно, куда проще проходить через это, если детство было благополучным, куда сложнее, когда на тех годах лежат мрачные тени. «Моя юность не более чем простой изъян и помеха, от которых мне быстро не избавиться», – с равнодушием думала девочка, считавшая своё детство волшебным временем, что было совсем не так, но она этого, кажется, так и не поняла.

Тове как была ребёнком, так им и осталась. Несмотря на то, что она стала старше и начала работать, она продолжала быть той одинокой девочкой, до которой никому не было дела. Она обожала наблюдать за незнакомцами – влюблёнными парами, родителями и детьми, владельцами собак, и ловила каждое проявление тёплых чувств, которых в её собственной жизни не наблюдалось. Если в детстве она как-то справлялась с одиночеством при помощи фантазии и книг, то теперь из-за работы у неё не было на это времени, потому она, собственно, и скучала по детским годам. Что и осталось неизменным, так это любовь к писательству. «Мне бы очень хотелось иметь место, где можно писать настоящие стихи. Мне бы очень хотелось комнату с четырьмя стенами и дверью, которую можно закрыть. Комнату с кроватью, столом и стулом, с печатной машинкой или блокнотом и карандашом – и больше ничего», – показательно, насколько её слова перекликаются с эссе Вирджинии Вулф, и домашняя обстановка девушки служила наглядной демонстрацией того, как верны эти утверждения. Отец упрекал дочь, утверждая, что девочки не могут писать стихи. Мать утверждала, что девушка должна выйти замуж и быть на содержании. Казалось бы, ей выделили комнату, но этого всё равно было недостаточно: и стены было три, и эти ядовитые внушения действовали угнетающе, и атмосфера была тяжёлой, потому, несмотря на страх, Тове сделала всё для того, чтобы вырваться из этой клетки. Да, комнатки, в которых она жила, были бедно обставленными и неотапливаемыми, но это было её место и только её.

Удивительно, что Тове, несмотря на все трудности, так упорно шла к своей цели и в конце концов добилась того, о чём мечтала – выпустила первый сборник своих стихов, и это в такие-то времена. «Я напугана тем, что морской вал из огромного мирового океана может полностью опрокинуть мою маленькую хрупкую лодку», – пока она становилась на ноги и размышляла о своих проблемах, мир начинал гореть, и пусть этому было уделено не так много времени, строки о первых всполохах вынуждали содрогнуться. Я постоянно думала о том, каково ей было, ведь она была совсем одна. С родными она общалась всё меньше и меньше («Мы сидим рядом друг с другом, но между нашими руками – целые мили»), на работе отношения не складывались, друзей не было... Наблюдать за её отношениями и вовсе было тягостно, в каких-то случаях даже неприятно, ибо то, что внушила ей мать – да и вообще все эти убеждения, что девушка без мужчины никто, – вынуждало ей вновь и вновь принимать неправильные решения. Не помогало ей в выборе окружения и давящее чувство одиночества, она цеплялась за людей, успокаивая себе словами, которые, как её казалось, описывают саму суть любых отношений: «Все люди для чего-то используют друг друга», – конечно, зерно истины в этом утверждении есть, но то, как отчаянно эта бедная девочка, которую никто не любил, мечтала стать кому-то нужной... Почему-то я постоянно вспоминала цветаевские строки: «Я жду того, кто первый поймёт меня, как надо», – но её никто так и не понял. Есть во всём этом что-то глубоко трагичное.

Вторая книга трилогии сильно отличается от первой. Несмотря на все неприятные и тяжёлые моменты, «Детство» цепляла, следовать за мыслями ребёнка, который вёл беседы со звёздами и предавался думам, было занимательно, я понимала эту девочку и мечтала вместе с ней, переживая отзвуки собственных детских лет. «Юность» же на протяжении всего прочтения вызывала лишь одно – сожаление. Всегда горестно наблюдать за тем, как жизни людей ломаются из-за неправильного воспитания, а с Тове именно это и случилось. Конечно, во всём этом есть и луч света – её творчество и то, чего она добилась, и лишь это несколько освещает всю ту темноту, что проглядывает уже в этой части откровений. Всё-таки она, несмотря ни на что, сделала это – она начала свой путь писательницы, и, наверно, это было единственным неподдельным счастьем в её жизни.

Вторая часть «Копенгагенской трилогии» Тове Дитлевсен посвящена самому непонятному периоду в жизни человека – юности. Оказывается, вырваться из оков детства ещё недостаточно для того, чтобы попасть в мир взрослых и сойти в нём за своего!

В этом романе тесный мирок Тове, проведшей всё детство в маленькой квартирке в рабочем квартале, стремительно расширяется: переезд от родителей, устройство на работу, подъездные вечерние обжимания с кавалерами, первое издание стихотворения, а вскоре и целого поэтического сборника. Героине очень хочется всего и сразу, быть везде и познать всё. С утра она видит себя великой поэтессой, в обед – незаменимой стенографисткой, а к вечеру приходит осознание, что неплохо бы срочно с кем-нибудь обвенчаться, выйти замуж и нарожать кучу детишек. Необходимость остановить свой выбор и невозможность объять необъятное вызывают досаду: зачем в мире столько всего, зачем всё так быстро меняется, если ты не в состоянии за этим угнаться?

Пока воспринимаешь всё описанное как юношескую непосредственность, наивность и открытость героини – умиляешься и пророчишь ей светлое будущее. Но к финалу романа подкрадывается осознание того, что это всё вовсе не возрастное, не юношеский максимализм, а отражение ключевых черт характера, и вместе с этим осознанием подкрадывается и ощущение краха, вечной неустроенности. Видится мне, что Тове так и не сможет найти себе место в жизни и успокоиться, так и будет её, бедняжку, дёргать из крайности в крайность во всём, штормить и в личной жизни, и в литературной, и в социальной.

Жду финал трилогии и надеюсь и надеюсь на лучшее!

Странно это, конечно - читать автобиографию писательницы, о творчестве которой я не имею ни малейшего представления. Ну, по крайней мере, для меня это странно. Хотя, безусловно, это тоже творчество, просто несколько иного рода. И, наверное, поэтому я иногда теряла ощущение того, что все происходящее на страницах книги реально, все это - настоящая жизнь реальной женщины. Особенно учитывая откровенность, с которой Тове рассказывает о себе, своей семье, своих отношениях с мужчинами. И о своей мечте.
И очень грустно было наблюдать, как страстное желание девушки писать стихи не находит поддержки у родных. Ни писать, ни продолжать учебу - в 15 лет Тове отправляется на свое первое место работы. А мама уже прикидывает, что прикупит с первой дочиной зарплаты... И это очень печально - не иметь возможности писать, особенно когда это не какая-то там детская блажь, а настойчивая потребность. И страстное желание поделиться своими стихами с другими людьми.
Только брат пытался хоть чем-то помочь младшей сестре, с помощью своего друга обеспечив Тове знакомство с одним издателем. Хотя при этом он думал только о будущем гонораре, как выяснилось позже. Но, как бы там ни было, это знакомство не принесло желаемого результата, но хотя бы дало юной поэтессе надежду на то, что ее стихи, все-таки, когда-нибудь будут напечатаны. И тут остается только поражаться и восхищаться настойчивостью Тове. Несмотря ни на что, она не опускает рук, не расстается с заветной мечтой - она продолжает писать и надеяться.
Мне нравится, как писательница рассказывает свою историю. Очень просто и искренне обо всем. И она не просто рассказывает, как и в каких условиях протекала ее жизнь, она делится своими мыслями и чувствами - в том числе и в отношении мужчин, с которыми сводила ее судьба. Рассказывает о том, почему она переживала, когда кто-то из них исчезал из ее жизни. И все, абсолютно все её переживания были связаны именно с творчеством - с тем, что умерший издатель уже не сможет напечатать ее произведения, с тем, что загадочный херре Крог не сможет прочитать новые стихи и сказать, хороши ли они... А вот из-за расставания с ухажерами Тове не переживала абсолютно. В отличие от матери.
Мама прямо бесила своим жгучим желанием поскорее пристроить дочь замуж, потому что это не выглядело так, как будто мать желает счастья своему ребенку. Она просто настойчиво подталкивала Тове к тому, чтобы та поскорее оказалась на содержании мужа - точно так же, как когда-то сделала она сама. Возможно, маме казалось это как раз заботой о будущем дочери, но она даже ни разу не спросила, а хочет ли сама Тове выйти замуж вот сейчас вот за этого мужчину. Мне почему-то кажется, что будь мать чуть менее недалекой, понимай она свою дочь капельку лучше, жизнь Тове могла бы сложиться по-другому.
Потому что, несмотря на довольно позитивный финал второй книги трилогии, когда сбылась мечта и первый сборник стихов увидел свет, общая тональность истории остаётся минорной, во всяком случае, для меня, потому что я знаю, что будет дальше…

Юность Тове выглядит несколько более светлой, чем детство. Конечно, девушка перебивается с одной работы на другую, они малооплачиваемые и лишиться места можно в любой момент. Конечно, отчасти всё безнадёжно по-прежнему - родители всё больше досаждают, нет своего угла, и когда появляется, то это холодная комнатушка.
Живет Тове практически впроголодь, в любви не везёт, да и стихами не заработаешь. Хотя финал и оптимистичен, даже несмотря на то, что началась Вторая мировая.

Слог повествования стройный, лёгкий, жизнь Тове представляется вполне отчётливо. Хотя сама рассказчица уж больно холодна и равнодушна временами. Что воля, что неволя, всё одно.

Ещё удивительно, хотя м объяснимо, насколько сильны устои и традиции времени. Тове хочет следовать своему пути, писать, вырваться из постылого круга, по которому ходит почти всё её окружение. Но чаяния у неё наряду с этим постоянно вертятся вокруг замужества, каждого мужчину она прикладывает к себе, как платье. В каждом взгляде ищет подтверждение своей нужности, хочет в этом смысле быть как всё, прислониться хоть к кому-то. Даже если этот кто-то некрасив, толст старше лет на 30.

Вторая часть трилогии уже объемнее. В ней Тове рассказывает о своей жизни с 15 лет и до 21 года.

Жизнь её, как и у большинства в предвоенные годы, проходит в постоянных поисках работы, чтобы выжить, и лишь моментами ей удаётся выкроить время на свою страсть к поэзии. Ничто не может даровать ей большего счастья, чем увидеть свои стихи напечатанными. Вот только удастся ли ей это? Ведь в Германии уже во всю полыхает черно-алая свастика и нацизм уверенной поступью приближается к Дании.

Книга печальна, в ней появляется место драме, но внезапно Тове понимает, что ей мало поэзии, ей хочется семьи. Правда, представления о семье у Тове по-детски наивные.

С нетерпением жду продолжения)))

Тове взрослеет, возникают новые проблемы. Но тот стиль рассказа, который меня заворожил, остается. Просто и напевно она рассказывает о самых разных вещах.
Если детство было попыткой вписаться в предлагаемые условия, выжить в обстоятельствах "не по фигуре", то сейчас Тове очень настойчиво идет к своей цели, выжимая из обстоятельств все, что только возможно. Она уже не столько подстраивается под них, сколько "обжимает" под себя. Надо идти работать - она идет. Пусть сначала не все удается, но с каждым шагом она становится ближе к своей цели, поднимается еще на одну ступеньку. Все далеко не просто и не идеально, но в долгосрочной перспективе это оправдывает себя. Да, местами ей везет, но это везение человека, который сам многое делает. Отдельно стоит отметить возраст героини в этот период - это 14-18 лет, совсем юная девушка. И очень самостоятельная и целеустремленная.
Еще интересный момент - проникновение мировой политики в обыденную жизнь. С одной стороны, Тове интересуется молодыми людьми и танцами, работает, пишет стихи. А с другой - у квартирной хозяйки висит портреть Гитлера и она устраивает собрания. Но пока это самое начало, все еще достаточно далеко от прямого воздействия. И только читатель знает, что будет дальше, а девушек пока интересуют секс и замужество. С этим тоже не все просто.
Теперь мне интересно, что же будет дальше. Название третьей части, увы, не внушает радостных надежд в части сюжета (надеюсь, что стиль рассказа не изменится слишком сильно). Да и время грядет явно непростое.

Между прочтением первой и второй части трилогии прошло достаточно времени, чтобы ощущения от первой притупились и воспоминания о "детстве" стали тем, чем они обычно и являются - приятной, но немного печальной туманной дымкой с привкусом ностальгии. Так что в героине "юности" я не видела уже ту маленькую нескладную девочку, которая делает неловкие первые шаги в сочинении стихов и страдает от несчастного детства, не до конца этого понимая.
Теперь Тове - такая же нескладная, угловатая девушка, которая начинает робко осознавать свою поэтическую неординарность но, к сожалению, больше задумывается про быт, замужество, детей. Принимает мысль, что и она когда-нибудь выйдет замуж и уволится с работы, уйдя на содержание к мужу. Отравленная этой идеей, она много времени уделяет мыслям о поиске мужа и каждого мужчину рассматривает в первую очередь (за редким исключением, во вторую) в таком ключе.
Второе основное занятие Тове - работа. Точнее попытки делать что-то, за что платят деньги, пока она ждёт. Ждёт восемнадцатилетия. Ждёт, пока кто-нибудь возьмёт ее в жёны. Ждёт, когда начнёт писать хорошие стихи. Как ни странно, но эта "промежду прочим" карьера складывается у неё не так уж и плохо. Она учится стенографии, учится печатать на машинке - полезные навыки для писателя.
И наконец - творчество. Не думаю, что многие поэтессы могут похвастаться публикацией первого сборника в 18 лет. Ну тут наверно уместно будет вспомнить выражение про мечты и помогающую вселенную. Видимо, Тове действительно очень сильно этого хотела.
Для меня самая большая загадка Тове в том, что несмотря на её кажущуюся пассивность, она в целом добивается своего. Она съезжает от родителей и даже находит в итоге неплохую комнату, её помолвка с неправильным человеком расторгается, она каждый раз находит работу лучше прежней. И главное, в итоге, она находит "связи" для публикации сборника своих стихов. Складывается ощущение, что это какие-то две разные девушки. А возможно дело просто в том, что Тове взрослеет.
Но это уже совсем другая история.