King Kong Theory

Хотеть быть мужчиной? Я выше этого. Мне плевать на член. Плевать на бороду и тестостерон – храбрости и агрессивности мне не занимать. Но, конечно, я хочу всего, как мужчина в мире мужчин, я хочу бросать вызов закону. Открыто. Без уловок, без извинений. Я хочу брать больше, чем то, что мне изначально обещали. Я не хочу, чтобы мне затыкали рот. Не хочу, чтобы объясняли, что мне можно. И не хочу, чтобы меня резали, чтобы увеличить мне грудь. Я не хочу тело стройной девочки, когда мне уже почти сорок. Не хочу уходить от конфликтов из страха выдать свою силу и потерять женственность.

Симона де Бовуар начинает «Письма Кастору» с первого адресованного ей письма Сартра: «Не будете ли Вы так любезны отдать нынче утром мое белье (нижний ящик шкафа) прачке? Ключ оставляю на двери. Нежно люблю Вас, любовь моя. Какое миленькое личико было у Вас вчера, когда Вы сказали: “Ах, Вы на меня смотрели, Вы на меня смотрели!” – и когда я вспоминаю это, мое сердце заходится от нежности. До свидания, дружочек». Перевернем все это: и белье, и миленькое личико. Так понятнее, к какому полу мы принадлежим: к тому, чей удел – заниматься чужим грязным бельем и иметь миленькое личико.

Народное объяснение психологии нимфоманок – общеизвестный пример шельмования: считается, что они множат сексуальные контакты от досады на то, что не ощущают сексуального удовлетворения. Тем самым распространяется представление, будто иметь множество сексуальных побед – это непременно признак женской фрустрации. Но на самом деле эта теория лучше подошла бы мужчинам, фрустрированным скудостью своей чувственности и оргазмов. Это мужчины переоценивают и идеализируют женское тело и, будучи неспособны получить от него ожидаемое удовлетворение, принимаются коллекционировать победы в надежде однажды пережить нечто из разряда истинного оргазма. В очередной раз то, что по сути верно для мужчины, выворачивается наизнанку, чтобы стигматизировать женскую сексуальность.

В гетеросексуальных фильмах для взрослых именно женское тело всегда показывают, представляют в лучшем свете, именно оно должно производить эффект. От порноактера не требуют такого же исполнительского уровня – от него нужно, только чтобы у него стоял, чтобы он поелозил и показал сперму. Всю работу делает женщина. Зритель идентифицирует себя в первую очередь с ней, а не с мужским персонажем. Как и в любом другом фильме, где мы невольно идентифицируем себя с тем персонажем, которому уделено больше места в кадре. Кроме того, порно дает мужчинам возможность вообразить, что бы они сделали на месте женщин, как сладострастно удовлетворяли бы других мужчин в роли шикарных шлюшек, жадно сосущих члены.

Мужчины стали жаловаться, что, дескать, феминистская эмансипация лишает их мужественности. Они ностальгируют по временам, когда их сила коренилась в угнетении женщин. Но они забыли о том, что это их прежнее политическое преимущество всегда имело свою цену: тело женщины принадлежало мужчине лишь взамен на то, что тело мужчины принадлежало производству в мирное время и государству – в военное. Женское тело конфискуется одновременно с мужским. Не выигрывает в этом деле никто, кроме горстки власть имущих.