King Kong Theory

Надев униформу гиперженственности, я сразу же ощущала такую уверенность, как после дорожки кокса. Потом, как и с кокаином, этим стало трудно управлять.

Изнасилование - это чёткая политтическая программа, основа капитализма, прямая и простейшая модель применения власти.

Потому что мужчины осуждают изнасилования. То, что делают они сами, - это всегда что-то другое.

Мы всегда непохожи, с нашими женскими телами. Мы никогда не в безопасности, никогда не равны им. Мы принадлежим к полу страха, унижения, мы - чужой пол.

Тело женщины принадлежало мужчине лишь взамен на то, что тело мужчины принадлежало производству в мирное время и государству - в военное. Женское тело конфискуется одновременно с мужским. Не выигрывает в этом деле никто, кроме горстки власть имущих.

Феминизм — это революция, а не перераспределение марке­тинговых задач и не смутная реклама минета или свинга, он даже не сводится к вопросу увеличения женских зарплат. Феминизм — это коллективное приключение: для женщин, мужчин и для всех остальных. Революция, которая уже идет полным ходом. Новая картина мира, новый выбор. Не надо противопоставлять мелкие женские выгоды мелким приобретениям мужчин — надо просто взорвать все это к чертовой матери.

На этом салют, девчонки, и счастливого пути…

Вся мужская галантность и последовательность сводится к позиции: "Умоляю, дай мне то, чего я хочу, а потом я плюну тебе в рожу".

Редкий соперник захочет поздравить вас с тем, что вы его победили.

Тогда почему мы никогда не слышим противоположную сторону: «Я изнасиловал такую-то, в такой-то день, при таких-то обстоятельствах»? Потому что мужчины продолжают делать то же, что веками учились делать женщины: не называют вещи своими именами, приукрашивают, выкручиваются, лишь бы не использовать то самое слово для названия того, что они сделали.