Женщины

- Что вы думаете о женщинах? - спросила она.

• Я не мыслитель. Все женщины разные. В основе своей они кажутся сочетанием лучшего и худшего - и волшебного, и ужасного. Я рад, что они существуют, тем не менее.
• Как вы к ним относитесь?
• Они ко мне - лучше, чем я к ним.
• Думаете, так - честно?
• Не честно, но так уж есть.

Если человек так гордится своей работой и профессией, это же целая трагедия

– Для большинства людей секс – просто игрушка: заводи и пускай бегает.
– А любовь? – спросила Вэлери.
– Любовь – это нормально для тех, кто справляется с психическими перегрузками. Это как тащить на спине полный мусорный бак через бурный поток мочи.
– Ох, ну не также плохо!
– Любовь – разновидность предрассудка. А у меня их и так слишком много.

Секс – это западня, ловушка. Это для животных. Я не такой дурак, чтобы на это клюнуть.

- Все эти твои стихи про любовь – сплошной треп.
– Они не треп, когда я их пишу.

Очень немногие красивые женщины стремятся показать на людях, что они кому-то принадлежат. Я знал их достаточно, чтобы это понимать. Я принимал их, какие они есть, а любовь приходила трудно и очень редко. Когда же это случалось, то, обычно, совсем по другим причинам. Просто устаешь сдерживать любовь и отпускаешь ее - потому что ей нужно к кому-то прийти. После этого, обычно, и начинаются все беды.

Я заперт в собственных привычках, собственных предубеждениях. Вовсе неплохо быть тупым, если только невежество – твое личное.

— Хорошо, — сказал Селин, — зачем я приглашен?
— Я собираюсь свести вас с Леди Смертью.
— Вот как, смерть — леди?
— Иногда…

- Люди живут иллюзиями, - сказала она.

• Ну. А что еще есть кроме?
• Конец иллюзий, - ответила она.

Любовь - разновидность предрассудка. А у меня их и так слишком много.

"...человек, в конце концов, становится параноиком, когда у него по 300 бодунов в году."

Когда Ричарда Бартона спросили, что он ищет первым делом в женщине, он ответил: Ей должно быть, как минимум, 30 лет.

Глендолина подразумевала, что читатель так же зачарован ее жизнью, как и она сама – а это смертельная ошибка.

Опасность - моя стихия. От неё у меня уже горели уши и сморщивался анус. Живём только раз, так ведь? На эту карусель тебя пускают только раз. Жизнь удаётся смелым.

Я закупорил бутылку, положил в ящик и задумался, что делать дальше. У хорошего сыщика всегда найдется дело.
Вы видели это в кино.

Жизнь моя уходит псу под хвост. Мне нужно что-то - сверкание огней, блеск, что-нибудь эдакое, черт возьми. А я тут толкую с покойниками.

--В прежнее время,--сказал он,--жизни у писателей были интереснее, чем их писания. А нынче--ни жизнь неинтересная, ни писанина.

Решил лежать в постели до полудня. Может, к тому времени половина мира вымрет, и переносить оставшуюся будет вполовину противней.

Денег в мире не хватает на всех. Никогда не хватало. Я не знаю, что с этим делать.

Потом зазвонил телефон. Я взял трубку, как всякий нормальный человек взял бы трубку. Ну не совсем. Иногда телефон напоминает мне о слоновьей какашке. Столько всякого говна из него слышишь. Конечно, телефон он и есть телефон, а вот что идет через него - это друго дело.