Женщины

В основном я желал проституток, бабья попроще, ибо они беспощадны и жестки и не требуют ничего личного. Когда они уходят, я ничего не теряю. И в то же время я жаждал нежной, доброй женщины, невзирая на ошеломительную цену. Пропал, как ни крути. Сильный мужик отказался бы и от тех, и от этих. Я не был сильным. Поэтому продолжал сражаться с женщинами - с самой идеей женщин.

— Приятно видеть вас, леди, — сказал я.
— Пожалуйста, перестаньте пялиться. Ничего для себя нового вы не увидите.
— Тут вы не правы, леди. Можно узнать ваше имя?
— Леди Смерть.
— Леди Смерть? Вы из цирка? Из кино?
— Нет.
— Место рождения?
— Это несущественно.
— Год рождения?
— Не пытайтесь острить…
— Просто хочу получить какие-то сведения…

Хорошо, что я не участвую в этой фигне. Я рад, что не влюблен, что не счастлив от всего мира. Мне нравится быть со всеми остальными на ножах. Влюбленные часто раздражительны, опасны. Утрачивают ощущение перспективы. Теряют чувство юмора. Превращаются в нервных занудных психотиков. И даже становятся убийцами.

секс - это еще не все.

Вот так вот. Я поехал домой к Бетти, и мы раскупорили бутылочку.
Я ведать не ведал, что через пару лет вернусь сортировщиком и просортирую, весь сгорбившись на табурете, почти 12 лет.

Мужество приходит из живота, а всё остальное – от отчаяния.

Иногда и бог может ошибаться.

«Одиннадцать лет пронеслись в голове. Я видел, как работа пожирала людей.»

Я встал, вышел к машине и снял первую же квартиру, где висела табличка.
Переехал я в тот же вечер.
Я только что потерял трех баб и собаку.

Наутро было утро, а я еще был жив.

Мне всегда не по себе в одиночестве; иногда бывает хорошо, а по себе - ни разу.

Но не давала покоя мысль: боже, у почтальонов других дел нет - только письма разносить да трахаться. Это работа для меня, о да да да.

Хочу, чтобы меня похоронили возле ипподрома… где слышно последний заезд.

Выходных я не любил. Все вываливают на улицы. Все режутся в пинг-понг, или стригут свои газоны, или драют машины, или едут в супермаркет, или на пляж, или в парк. Везде толпы. У меня любимый день – понедельник. Все возвращаются на работу, и никто глаза не мозолит.

Обжигающая ванна может охладить нервы.

Кэтрин знала: во мне живет что-то нездоровое, - в смысле: здоров тот, кто здорОво поступает. Меня же привлекает совсем не то: мне нравится пить, я ленив, у меня нет бога, политики, идей, идеалов. Я пустил корни в ничто; некое небытие, и я его принимаю. Интересной личностью так не станешь. Да я и не хотел быть интересным, это слишком трудно. На самом деле мне хотелось только мягкого смутного пространства, где можно жить, и чтоб меня не трогали.

"Никто никогда не может быть вполне уверен в том, что сделает."