Из записок одного премудрого биографа
Биография, созданная Сергеем Дмитренко, привлекает, прежде всего, подробностями «нелитературной» жизни Михаила Салтыкова, чиновника и семьянина. В этом смысле, закрыта та лакуна, специально культивировавшаяся в советский период, чтобы не портить канонический облик бичевателя-сатирика. Другое дело, что столь объёмный материал несколько заслонил литературную деятельность Н.Щедрина, более важную и значимую. Термины, которые использует биограф, относимые к щедринскому творчеству, не представляются убедительными, как, например, жанр «философской буффонады» («За рубежом» и др.). В этих произведениях больше публицистики, чем художественной литературы, как и в «Губернских очерках». И Головлевых, оказывается, Щедрин писал не с Салтыковых, только текст самого же автора книги это не подтверждает, а наиболее яркие детали биографом опущены! Вообще аналитические способности Дмитренко невелики. Поражают очаровательные рассуждения в духе, что история литературы – наука! И на том спасибо! Самое сомнительное, если не сказать ещё сильнее, в книге – оценки других писателей, критиков и т.п., современников героя биографии. Они весьма кратки и бездоказательны. Например, почему публицист Буренин назван «талантливейшим»? Талант обливать своих собратьев по перу грязью? Или о Белинском:
«…Несмотря на его природную одаренность и неисчерпаемую витальность, в целом, не принес блага ни русской литературе, ни русской общественной мысли»
(С. 366). Автор забыл, наверное, что и для «народного хозяйства» Белинский ничего не сделал! И это пишется о лучшем критике в истории русской литературы, пишет преподаватель вуза, где несколько самонадеянно учатся на «писателей и поэтов»! «Смутьян», «буян» – так видится Белинский «тонкому» ценителю Дмитренко. Хочется добавить
«Да он властей не признает!»
В этом смысле понятно, что николаевская эпоха в понимании автора есть «время умственных стеснений» (С. 366). И физических удушений хватало! А вот как сказано об адвокате Владимире Танееве:
«…Он был одним из первых, кто принёс в Россию трихину коммунизма Марксова разлива…»
(С. 411). Нас лекарь посетил! Буренинские уроки? Точно так же автор смелеет при анализе работ покойных щедринистов (Макашин), а здравствующие (причём с подозрительно одинаковыми фамилиями) у него то «примы» (балерины?), то «крупнейшие» (С. 430, 431): трудно оценивать, не зная источника, но, на мой взгляд, несколько нескромно, из разряда поведения героев крыловской басни «Кукушка и петух». Невысоко оценен и один из лучших иллюстраторов Щедрина (С. Алимов), при том, что его иллюстрации присутствуют на обложке книги: автор и издательство не смогли договориться?
"- Нужно, голубчик, погодить! Разумеется, я удивился. С тех пор, как себя помню, только и делаю, что гожу" "Современная идиллия"
Не довольно ли "годить"?
18 понравилось
