Опять раздалось улюлюканье, крики, злобный хохот и, наконец, «ура!». Я и сама раньше так выкрикивала, не понимая смысла, в дни казней. Но теперь, когда раздался этот вопль, я, несмотря на горе, поняла, что он значит. Это все равно что сказать: «Она мертва. Она умерла — а мы живы».
There came more hoots, more cries, more dreadful laughter; and finally, cheers. I think I had used to cheer myself, at other hangings. I never thought what the cheering meant. Now I listened as those hurrahs went up, and it seemed to me, even in my grief, that I understood. She's dead, they might as well have been calling. The thought was rising, quicker than blood, in every heart. She's dead–and we're alive.
Ваша оценка
MuskratFugatos22 мая 2016
1 понравилось81
ay7 февраля 2015
awkward_pilot10 ноября 2011
