Fortress Dark and Stern: The Soviet Home Front During World War II

«Ситуация на тюменском заводе № 636 в Омской области наглядно показывает, к каким трагическим последствиям приводила привычка ставить производительность выше здоровья рабочих. Предприятие, эвакуированное из Москвы, разместили в заброшенном помещении винного завода. Несмотря на отсутствие в здании приспособлений, необходимых, чтобы обезопасить изготовление тетраэтилсвинца, в апреле 1942 года завод запустил производство. В январе 1943 года рабочие по-прежнему ждали установки вентиляционной системы, душевых и стока для опасных отходов. Вместо этого руководство предприятия установило маломощную очистительную систему для вывода токсичных испарений, но она не справлялась с такой нагрузкой.

Правительство, встревоженное неуклонным ростом числа пропусков по болезни, но не способное в корне изменить вызывавшие его условия, попыталось сократить потерю рабочего времени, создав дополнительные препятствия для получения больничного листа. В середине 1942 года Наркомздрав, которому подчинялись врачи, выписывавшие больничные листы, и профсоюзы, ведавшие фондами социального страхования, откуда выплачивались пособия по болезни, развернул кампанию против больничных листов: болезнь рассматривалась как вопрос не столько здоровья, сколько трудовой дисциплины. Кампания была направлена против трех групп: врачей, якобы без необходимости выписывавших больничные листы, рабочих, которых обвиняли в симуляции болезней, и табельщиков, будто бы игнорировавших строгое требование отпускать рабочих только после предъявления медицинской справки с печатью . В некоторых регионах НКВД и прокуратура провели встречи с врачами, чтобы «обратить их внимание» на необходимость выписывать меньше больничных листов . Профсоюз отправлял своих уполномоченных обходить общежития, выискивать предполагаемых симулянтов и отправлять их обратно на работу

Осужденных за трудовое дезертирство было много, но эти цифры создавали ложную картину мощи и всесилия государственной машины. Подавляющее большинство тех, кто бежал с рабочего места, так и не предстали перед судом или не были признаны виновными, а если и были, то так и не понесли наказания. Законы применялись безрезультатно и непоследовательно, и за годы войны хаос только усиливался. Значительная часть «трудовых дезертиров» и вовсе избежала ареста. Прокуроры располагали столь скудными сведениями о них и их местонахождении, что не могли провести суд даже заочно. Дела против многих дезертиров аннулировали еще на стадии досудебного разбирательства в силу смягчающих обстоятельств или допущенных в ходе расследования ошибок; небольшое число дел кончилось оправданием.

«За шесть с половиной лет, пока действовал декабрьский указ 1941 года, за трудовое дезертирство осудили 1 157 992 человека; 74 % из них – за 1942–1944 годы. В 1943–1944 годах осудили приблизительно каждого восьмого рабочего, занятого в оборонной промышленности 919 . К приведенным цифрам следует прибавить уголовные дела и приговоры по закону от 13 февраля 1942 года – за отказ от мобилизации на промышленное или строительное предприятие или попытку ее избежать. Получив повестку о трудовой мобилизации, человек должен был явиться, как военнообязанный в военкомат. За 1942–1945 годы по такому обвинению осудили 21 786 человек; почти все были приговорены к исправительно-трудовым работам на предприятии или получили условный срок; к тюремному заключению приговорили только 113 человек

«Несмотря на суровость наказаний за трудовое дезертирство, миллионы людей игнорировали закон и нелегально уходили с работы. Как свидетельствуют отчеты Прокуратуры СССР, в период с 1 января 1943 года по 30 ноября 1944‐го почти 1,3 миллиона человек, в основном рабочие, оставили работу на предприятиях, связанных с обороной. За «дезертирство» и «самовольный уход с работы» в совокупности было вынесено много приговоров: за первые восемнадцать месяцев с момента выхода указа от 26 июня 1940 года – чуть менее 3,9 миллиона, за полные три года войны (1942–1944) – 4,7 миллиона. В период с 1941 по 1945 год почти каждый второй приговор по уголовному преступлению в Советском Союзе был вынесен по одному из этих обвинений, чаще за прогул, чем за дезертирство»