Города на бумаге. Жизнь Эмили Дикинсон

В одном из писем Эмили Дикинсон заметила:

«Биография — главным образом — говорит о том — как ускользает биографируемый».

В своей книге Доминик Фортье попыталась показать не только внешние условия, в которых жила и формировалась Эмили, но угадать её сердце, проникнуть в тайну её способа смотреть на мир и себя в нём. И таким образом получилось, Города на бумаге похожи по настронию на стихи Эмили. Хотя, Доминик видит и описывает смертную красоту мира, застревая в ней, в то время как взгляд Эмили скользит и ведёт за собой читателя дальше — в бесконечное.
Меня периодически сбивало с толку, когда автор внезапно вместо жизни Эмили начинала описывать свою. Так, сопоставляя личный опыт, она пыталась угадать и передать читателю, что могла бы ощущать Эмили. Поэтому, эта книга — фантазия о чувствах Эмили.
Она может понравится и тем, кто не читал Дикинсон, потому что Города на бумаге написаны красиво и талантливо. История зачаровает зрителя и уводят тихими тропками к размышлениям о человеческой хрупкости, быстротечных мнгновнниях жизни, смертности, вечной красоте, юном сердце и времени.

На протяжении всего повествования прослеживается мысль о том, что Эмили подобна цветку — она родилась, раскрылась и была оставлена в доме между книг, медленно засыхая, но сохраняясь для вечности, она отдавала свои соки листочкам бумаги. В этом Доминик Фортье и видит причину характера Эмили, её ощущения присутствия смерти и затворничества. Но чтобы ни случилось в действительности — несчастная любовь, а может, и не одна, проблема со зрением, эпилепсия или что-то иное, всё равно получилось так, что обстоятельства замкнули Эмили Дикинсон в доме наедине с её даром и она смогла днями и ночами отдавать свои соки прекрасным стихам на белых листах бумаги.

Отец берет стебелек анютиных глазок и назидательно разъясняет:

— Чтобы сохранить, надо их сначала высушить.

В руках Отца цветок кажется увядшим и блеклым. Он кладет его и достает том энциклопедии «Британника», которая ровными рядами — с первого по двадцать первый том — стоит на полках в середине книжного шкафа. Открывает и осторожно листает.

— Через несколько месяцев страницы впитают влагу растения, и вы сможете вклеить его в свой гербарий.

Эмили молча изумляется: книги питаются соком цветов.

Несколько фотографий из гербария, собранного Эмили Дикинсон:

Не знаю, вставлять это сюда или нет, поэтому скрою как спойлер.

Крохотная история созданная из отрывков и фрагментами, маленьких моментов жизни
Эмили Дикинсон, частично взятых из биографии, а частично из воображения автора, дающая возможность понять творчество и личность поэтессы, погрузиться в ее маленький одинокий мир.

В эссе Доменик Фортье, Эмили соткана из пения птиц, шелест травы, хлебных крошек и запаха свежеиспеченного хлеба, книг и стихов на клочках бумаги, тишины и одиночества, жужжания пчел, собаки у ног, цветущего сада и увядающих цветов, первого снега, любви и смерти, коротких весенних ливней, родных голосов и любимого дома, аромата цветущих яблонь. Она сознательно уходит в затворничество, уединяясь за дверью своей комнаты, окружая себя растениями, любимой собакой, белыми одеждами. Ограждаясь картонной перегородкой от любого вмешательства внешнего мира.

«Город на бумаге»- всего лишь выдуманный картографами город, размещенный на бумажной карте, но для Эмили - это нарисованный дом, среди цветущего сада, книг и стихов громоздящихся в ящике стола, звезд, что святят так ярко, будто смотришь на них через увеличительное стекло. Где-то то там среди звездных морей она до сих пор существует.

“Стоит ли удивляться, что кто-то, живущий книгами, от всего сердца желает пожертвовать ради них общением с себе подобными? Надо быть слишком высокого мнения о собственной персоне, чтобы постоянно желать общества тех, кто похож на нас”. Люди ищут причину затворничества Эмили и не находят ни трагедии, ни кризиса, ни переломного момента. Автор предполагает, что с возрастом все люди укрепляются в своих привычках, и Эмили уступила естественной склонности - одиночеству. «Города на бумаге» представляют небольшие зарисовки, моменты возможной жизни Эмили, автор использовала две биографии поэтессы и ее письма. Фортье признается, что некоторые эпизоды плод ее воображения, и разобрать, где вымысел, где правда сложно, да и так ли это важно? Вышел нежный, тактичный, романтический текст, любителям творчества Дикинсон он точно понравится. Автор дополняет эссе событиями собственной жизни, своими наблюдениями. Она замечает: «Покинув места, где когда-то жили, мы еще долго продолжаем в них оставаться». Эту фразу поймут те, кто переезжал на новые места, и позже, возвращаясь обратно/проходя мимо, человеку вспоминаются те люди, с которыми он жил здесь, был счастлив; как будто частичка этих людей и тебя самого осталась и живет до сих пор там.  Понравилась фраза: «Считается, что у поэта нет семьи? Но это разумеется, не так. Поэтесса может быть дочерью, сестрой, кузиной. А вот стихотворение - сирота». И еще: «Она давно живет в своем нарисованном доме. Нельзя иметь одновременно и жизнь, и книги, - разве что выбрать книги раз и навсегда и вписать в них свою жизнь».

Американская поэтесса Эмили Дикинсон - одна из самых значительных фигур в поэзии XIX века. Но её жизнь до сих пор остается загадкой. Она прожила 55 лет в одном и том же доме, никогда не была замужем, не имела детей, написала более тысячи стихотворений, а опубликовала меньше десятка. Дикинсон вела затворническое существование и жила на обрывках бумаги.

«…ее стихи, нацарапанные на обертках, картонках, конвертах, скапливаются в ящиках, из них вырастают хрупкие и непрочные бумажные замки».

Замкнутую жизнь попыталась воссоздать канадская писательница Доминик Фортье, соединив реальные факты и свою фантазию. Основываясь на стихах, письмах Дикинсон и книгах о ней, автор рисует трогательный портрет нежной души поэтессы с богатым внутренним миром.

То, что считается затворничеством, на самом деле представляется способом приблизиться к сути вещей. Для Дикинсон уединение было свободой, а писательство - убежищем. Она просто не хотела никого пускать в свой мир. Об этом говорит и нежелание публиковаться.

«Она пишет не для того, чтобы самой стать видимой. Она пишет, чтобы засвидетельствовать: здесь жил цветок, жил в течение трех июльских дней 18** года и был убит ливнем на рассвете».
Стихотворения становятся гробницами, воздвигнутыми в память о незримом.
Дикинсон переносит на бумагу то, что видит в своем саду. Такой вот гербарий из чернил.

Повествование кажется рваными пометками на бумаге. Мысли Эмили чередуются с мыслями автора и моментами из её собственной жизни. Но сам текст невероятно поэтичен. Он с особой нежностью уводит в глубокий мир поэтессы, порождая желание открыть для себя Эмили Дикинсон.