Цитаты из книги Басни

Придёт смерть и всё кончится, что ничего и не стоило начинать и что помочь этому никак нельзя. Да это ужасно, но это так

Он [Левин] в глубине души знал, что он увидит её нынче здесь. Но он, поддерживая в себе свободу мысли, старался уверить себя, что он не знает этого.

"Я столько раз думала, что теперь ничего не думаю и не знаю"

Я никогда не мог понять, в чем наказанье. Но женщине должно быть неприятно без тени.
– Да, но женщины с тенью обыкновенно дурно кончают...

У каждого есть в душе свои skeletons.

Если простить, то совсем, совсем.

Зачем же мне дан разум, если я не употребляю его на то, чтобы не производить на свет несчастных?

Если сколько голов, столько умов, то и сколько сердец, столько родов любви.

Ей попробовали рассказывать, что говорил доктор, но оказалось, что, хотя доктор и говорил очень складно и долго, никак нельзя было передать того, что он сказал.

И доктор пред княгиней, как пред исключительно умною женщиной, научно определил положение княжны и заключил наставлением о том, как пить те воды, которые были не нужны.

Но прежде ещё, чем он увидал её, он увидал её мужа, которого начальник станции учтиво проводил между толпою. „Ах, да! муж!“ Теперь только в первый раз Вронский ясно понял то, что муж было связанное с нею лицо. Он знал, что у ней есть муж, но не верил в существование его и поверил в него вполне, только когда увидел его, с его головой, плечами и ногами в чёрных панталонах; в особенности когда он увидал, как этот муж с чувством собственности спокойно взял её руку.

- Ну, во всяком случае для девушки тут ничего ужасного нет. Всякая девушка гордится предложением.

Он как будто чувствовал, что ему надо влюбиться в одну из сестер, только не мог разобрать, в какую именно.

Он поглядел на нее, и злоба, выразившаяся на ее лице, испугала и удивила его. Он не понимал того, что его жалость к ней раздражала ее. Она видела в нем к себе сожаленье, но не любовь.

Он сознавал, что меньше любил мальчика, и всегда старался быть ровен; но мальчик чувствовал это и не ответил улыбкой на холодную улыбку отца.

Нет, он теперь каждый раз, как обращался к ней, немного сгибал голову, как бы желая пасть пред ней, и во взгляде его было одно выражение покорности и страха.

В обнаженных плечах и руках Кити чувствовала холодную мраморность, чувство, которое она особенно любила.