Цитаты из книги Басни

Если он, не любя меня, из долга будет добр, нежен ко мне, а того не будет, чего я хочу, – да это хуже в тысячу раз, даже чем злоба! Это – ад!

Борьба за существование и ненависть – одно, что связывает людей.

Иногда во время спора поймёшь то, что любит противник, и вдруг сам полюбишь это самое и тотчас согласишься, и тогда все доводы отпадают, как ненужные; а иногда испытывал наоборот: выскажешь, наконец, то, что любишь сам и из-за чего придумываешь доводы, и если случится, что выскажешь это хорошо и искренно, то вдруг противник соглашается и перестаёт спорить.

Действовать на другой народ может только тот, который имеет высшее развитие.

Беда одна не ходит.

Всякий прогресс совершается только властью.

Из всякого положения есть выход. Нужно решиться.

Эти люди делают неверности, но свой домашний очаг и жена – это для них святыня. Как-то у них эти женщины остаются в презрении и не мешают семье. Они какую-то черту проводят непроходимую между семьёй и этим.

Виноватому хуже, чем невинному, если он чувствует, что от вины его все несчастие.

Он в душе своей не уважал матери и, не отдавая себе в том отчета, не любил её, хотя по понятиям того круга, в котором жил, по воспитанию своему, не мог себе представить других к матери отношений, как в высшей степени покорных и почтительных, чем менее в душе он уважал и любил её.

Он не знал, что его образ действий относительно Кити имеет определённое название, что это есть заманиванье барышень без намерения жениться и что это заманиванье есть один из дурных поступков, обыкновенных между блестящими молодыми людьми, как он. Ему казалось, что он первый открыл это удовольствие, и наслаждался своим открытием.

Два человека, оставаясь во внешности в дружелюбных отношениях, презирают друг друга до такой степени, что не могут даже серьёзно обращаться друг с другом и не могут даже быть оскорблены один другим.

Как за минуту тому назад она была близка ему, как важна для его жизни! И как теперь она стала чужда и далека ему!

Отрицание факта – не ответ.

Левин вдруг покраснел, но не так, как краснеют взрослые люди, – слегка, сами того не замечая, но так, как краснеют мальчишки, – чувствуя, что они смешны своей застенчивостью, и вследствие того стыдясь и краснея ещё больше, почти до слез.

Но и теперь, как в прежние раза, она говорила себе, что это не может так остаться, что она должна предпринять что-нибудь, наказать, осрамить его, отомстить ему хоть малою частью той боли, которую он ей сделал.