Цитаты из книги Басни

Не вспоминая ни своих, ни его слов, она чувством поняла, что этот минутный разговор страшно сблизил их; и она была испугана и счастлива этим.

Он думал, что он меня знает. А он знает меня так же мало, как кто бы то ни было на свете знает меня. Я сама не знаю. Я знаю свои аппетиты, как говорят французы.

Вы для меня вся жизнь: но спокойствия я не знаю и не могу вам дать. Всего себя, любовь...да.

Он видел, что она говорила то, что принуждает себя сказать, а не то, чего хочет.

-Это доказывает только то, что у вас нет сердца,- сказала она. Но взгляд её говорил, что она знает, что у него есть сердце, и от этого-то боится его.

-Вы пойманы, мой милый. -Я только того и желаю, чтобы быть пойманным. Если я жалуюсь, то на то только, что слишком мало пойман, если говорить правду.

Как будто слёзы были та необходимая мазь, без которой не могла идти успешно машина взаимного общения между двумя сёстрами.

Ей всегда казалось, что он лучше всех в семье понимает её, хотя он мало говорил с ней. ...ей казалось, что любовь его к ней делала его проницательным.

Левин чувствовал, что брат Николай в душе своей, в самой основе своей души, несмотря на всё безобразие своей жизни, не был более неправ, чем те люди, которые презирали его.

Неудержимый дрожащий блеск глаз обжёг его, когда она говорила это.

Страшное отчаяние щемило ей сердце.

Она чувствовала в себе внешнюю тишину

Те, что понимают только неплатоническую любовь, напрасно говорят о драме. "Покорно вас благодарю за удовольствие, моё почтенье", вот и вся драма. А для платонической любви не может быть драмы, потому что в такой любви всё ясно и чисто, потому что...

Его особенное чувство было осквернено разговором о конкуренции.

Ни на секунду не теряя её из виду, хотя и не глядел на неё.

-Вы мне мерзки, гадки, чужой, да, чужой!- с болью и злобой произносила она это ужасное для себя слово чужой.

-Уйдите, уйдите, уйдите! -не глядя на него, вскрикнула она, как будто крик этот был вызван физическою болью.

Она всё еще говорила, что уедет от него, но чувствовала, что это невозможно; это было невозможно потому, что она не могла отвыкнуть считать его своим мужем и любить его.

Девочка знала, что между отцом и матерью была ссора, и что мать не могла быть весела, и что отец должен знать это, и что он притворяется, спрашивая об этом так легко. И она покраснела за отца. Он тотчас же понял это и также покраснел.

[...] все как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь - в другом конце мира отдается.