Цитаты из книги Басни

Народ стоит на такой низкой ступени и материального и нравственного развития, что, очевидно, он должен противодействовать всему, что ему чуждо.

Мадам Шталь говорила с Кити, как с милым ребенком, на которого любуешься, как на воспоминание своей молодости

Анна одна <...> ходила взад и вперед по его кабинету <...> и во всех подробностях передумывала выражения вчерашней ссоры. Возвращаясь все назад от памятных оскорбительных слов спора к тому, что было их поводом, она добралась, наконец, до начала разговора. Она долго не могла поверить тому, чтобы раздор начался с такого безобидного, не близкого ничьему сердцу разговора.

– Постой! По…стой! – сказал Вронский, не раздвигая мрачной складки бровей, но останавливая ее за руку. – В чем дело? Я сказал, что отъезд надо отложить на три дня, ты мне на это сказала, что я лгу, что я нечестный человек.

Когда она налила себе обычный прием опиума и подумала о том, что стоило только выпить всю склянку, чтобы умереть, ей показалось это так легко и просто, что она опять с наслаждением стала думать о том, как он будет мучаться, раскаиваться и любить ее память, когда уже будет поздно.

Стало быть, если чувства мои уничтожены, если тело мое умрет, существования никакого уж не может быть?

Только в России люди в 50 лет считают себя стариками, а во Франции 50-летний человек считает себя в расцвете лет, а 40-летний молодым человеком.

"Если уже гордиться породой, то не следует останавливаться на Рюрике и отрекаться от первичного родоначальника - обезьяны".

- А как я вспоминаю ваши насмешки! Куда это все делось! Вы пойманы, мой милый. - Я только того и желаю, чтобы быть пойманным, - отвечал Вронский с своею спокойной добродушной улыбкой. - Если я жалуюсь, то на то только, что слишком мало пойман, если говорить правду. Я начинаю терять надежду.

Тревожить эти чувства ей было больно, но она все-таки знала, что это была самая лучшая часть ее души и что эта часть ее души быстро зарастала в той жизни, которую она вела.

Вообще тот медовый месяц, то есть месяц после свадьбы, от которого, по преданию, ждал Левин столь многого, был не только не медовым, но остался в воспоминаниях их обоих самым тяжелым и унизительным временем их жизни.

[...] Левин полагал, что он имеет самые точные понятия о семейной жизни [...] Он должен был, по его понятию, работать свою работу и отдыхать от нее в счастии любви. Она должна была быть любима, и только.

- Я слыхала, что женщины любят людей даже за их пороки, - вдруг начала Анна, - но я ненавижу его за его добродетель.

Жизнь Вронского тем была особенно счастлива, что у него был свод правил, несомненно определяющих все, что должно и не должно делать. [...] Правила эти несомненно определяли, - что нужно заплатить шулеру, а портному не нужно, - то лгать не надо мужчинам, но женщинам можно, - что обманывать нельзя никого, но мужа можно, - что нельзя прощать оскорблений, но можно оскорблять и т.д.

[Письмо Каренина Анне] "Семья не может быть разрушена по капризу, произволу или даже по преступлению одного из супругов, и наша жизнь должна идти, как она шла прежде. Это необходимо для меня, для вас, для нашего сына. [...] В противном случае вы сами можете предположить то, что ожидает вас и вашего сына".

Страх за свою трусость и теперь оказался так силен, что Алексей Александрович долго и со всех сторон обдумывал и ласкал мыслью вопрос о дуэли, хотя и вперед знал, что он ни в каком случае не будет драться.