Бумажная
314 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Подобно Джею, ну одному из тех, кто был лодке с собакой, листавшему медицинский справочник, я порой обнаруживаю у себя разные- разносности. Вот, например, обсессивно-компульсивное расстройство, с упором на "идею, что всё должно быть выстроено «правильно». Как я умудряюсь совместить безобразнейший беспорядок, который создаю вокруг себя, с упоротым желанием загнать все в какие-то "правильные" рамки, понятия не имею. Но Франсуа Вийон меня бы понял. Или не понял, а я просто ничем не страдаю, такая уродилась и все.
Анну Адамовну Франсуа Вийон тоже бы понял, к слову...И приласкал бы, если бы далась...
В Дмитрий Быков - Лекция «Франсуа Вийон и его поэтическая исповедь»
мелькнуло, что Цветаева любила, но считала Вийона эдаким пошляком (возможно, это личные выводы лектора, а, может, так и было). Ах, утонченный Серебряный Век! Символизм и, прикрытая фиговым листком, страстность. Пожалуй да, Вийон откровенен, местами неприкрыто... И чрезвычайно саркастичен, но невероятно очарователен.
Разумеется, сборники стихов Вийона, предваряются его биографией, без которой ускользает множество смыслов, заложенных в его стихах. Пересказывать - смысла нет. Будучи сам сотканным из противоречий, в 15 веке так яростно зарифмовал человеческую противоречивость. Собственно тем и хорош, что каждый находит в его рифмах себя.
Мне всегда трудно даются переводные вещи, с прозой еще так-сяк, смириться можно. Но стихи... Я начинаю нервно ерзать- а точен ли перевод? А не потерян ли в угоду рифме смысл? Ужель так просто автор выражался или столь высокопарно завернул?
Вот например два перевода "Баллады поэтического состязания в Блуа":
вариант №1
В своей стране – а будто на чужбине,
Горю в мороз, дрожу вблизи огня,
Я вечно жду, хоть нет надежды ныне,
Я вновь кричу, хоть это глас в пустыне,
И все зовут, и гонят все меня.
Я – властелин, не властный ни над чем,
Я – дьявол сам, когда вокруг – Эдем,
Был изгнан в ад, но как стремился к раю!
Я жизни полн! Живу, а между тем –
Я над ручьём от жажды умираю!
Не вижу я, кто бродит под окном,
Но звёзды в небе ясно различаю.
Я ночью – бодр, и засыпаю днём.
Я по земле с опаскою ступаю.
Не вехам, а туману доверяю.
Глухой – меня услышит и поймёт.
И для меня полыни горше – мёд.
Я знаю всё! И ничего не знаю…
И сколько истин? Потерял им счёт.
Я над ручьём от жажды умираю!
Беспечней всех, я враг своей судьбине,
Я всё храню, что трачу, не храня,
Я верю лжи, молюсь я чертовщине,
Приму врага в приятельской личине,
И мне святей молитвы – болтовня.
А дружбу я вожу лишь только с тем,
Кто мне скучней скучнейшей из поэм,
Не верю никому, но всем я доверяю.
Я сыт одной – но мал мне и гарем.
Я над ручьём от жажды умираю!
Мой добрый принц! Кичась своим добром,
Я нищ и расточителен во всём.
И счастлив я лишь с тем, кого не знаю.
Всех обыграв, я должен вечно всем.
Я над ручьём от жажды умираю!..
и вариант № 2
От жажды умираю над ручьём.
Смеюсь сквозь слёзы и тружусь, играя.
Куда бы ни пошёл, везде мой дом,
Чужбина мне — страна моя родная.
Я знаю всё, я ничего не знаю.
Мне из людей всего понятней тот,
Кто лебедицу вороном зовёт.
Я сомневаюсь в явном, верю чуду.
Нагой, как червь, пышней я всех господ.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Я скуп и расточителен во всём.
Я жду и ничего не ожидаю.
Я нищ, и я кичусь своим добром.
Трещит мороз — я вижу розы мая.
Долина слёз мне радостнее рая.
Зажгут костёр — и дрожь меня берёт,
Мне сердце отогреет только лёд.
Запомню шутку я и вдруг забуду,
Кому презренье, а кому почёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Не вижу я, кто бродит под окном,
Но звёзды в небе ясно различаю,
Я ночью бодр, а сплю я только днём.
Я по земле с опаскою ступаю,
Не вехам, а туману доверяю.
Глухой меня услышит и поймёт.
Я знаю, что полыни горше мёд.
Но как понять, где правда, где причуда?
А сколько истин? Потерял им счёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Не знаю, что длиннее — час иль год,
Ручей иль море переходят вброд?
Из рая я уйду, в аду побуду.
Отчаянье мне веру придаёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Прекрасны оба перевода, и суть одна, но червячок сомнения грызет, и ОКР начинает щелкать в голове. А что если они врут и это не так хорошо в оригинале? Учи язык, скажите вы, а я понуро засоплю...
В такой мелочи чувствуешь неудовлетворенность, нездоровое сверление в мозгу, а что говорить уж о более сложных вещах. Чудесно было бы запихать и упорядочить все свои странности рифмой, гордо тряхнув головой, кинуть ее в мир со словами: "Наслаждайтесь моим страстным покоем!"
Жаль, что это не у всех так складно получается , как у Вийона...

Иногда стихи Вийона ощущаются ударом током, потому что больно, жёстко, но невозможно оторваться. Он умеет делать из боли что-то красивое, а это редкость. Вино в аду действительно не по карману, и всё, что он пишет, кажется пропитанным этим ощущением невозможного, несправедливого, но настоящего. Мне нравится, что он не боится быть честным. Тут нет фальши и морали, нет тех вещей, которые обычно пытаются «смягчить» жизнь в книгах. Он показывает жизнь такой, какая она есть, со всем её цинизмом и отчаянием, но при этом стихи удивительно лёгкие и живые. Читаешь и вроде бы смеёшься, а внутри комок. Единственное, что мешает поставить 10 то, насколько иногда сложновато вчитаться, особенно в старый язык. Но это не важно, потому что эмоции всё равно доходят.

Франсуа Вийон — один из любимейших мной поэтов позднего средневековья. Я узнала про него на лекциях в университете, продолжила знакомство с помощью замечательного сборника «Европейские поэты Возрождения» издательства «Художественная литература». Сложно представить мой восторг, когда наконец-то мне подарили целую книгу стихов Вийона. Я сразу захотела прочитать свое любимое стихотворение «Поэтическое состязание в Блуа», и какое же это было разочарование... Просто приведу последнее четверостишье разных переводов — в сборнике «Европейские поэты...» переводил Илья Эренбург, в данном издании перевод выполнил Юрий Корнеев.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Не знаю, что длиннее - час иль год,
Ручей иль море переходят вброд?
Из рая я уйду, в аду побуду.
Отчаянье мне веру придает.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Илья Эренбург.
Юрий Корнеев
Стоит ли говорить о том, что первый перевод мне понравился намного больше. Конечно, это всё называется вкусовщиной, и в оригинале вообще будет написано третье, но к данной книге я больше не притронусь.
















Другие издания
