Вратарь и море

– Привет. А это что?
– Твой подарок.
Я протер глаза.
– Спасибо. Как называется?
– Куча щепок и осколков. А раньше назывался бутылка с парусником внутри.

Я уже такой старый, что твердо знаю: мы все делаем глупости. Кто болтше, кто меньше. В сущности - это не важно <...> Важно, как мы их потом исправляем.

– Дайте-ка специалисту, – говорил он и пристраивал Ингер на своей большой ручище так, чтобы вздувшееся пузико поместилось у него в ладони. И так они ходили по всему дому, дед и малышка Ингер, и он качал ее и гладил по маленькой спинке своей большой рукой.
– Слышали? – кричал он гордо на каждый ее пук.

Вдобавок ко всему Кай-Томми, как будто мне в подарок, несколько раз фантастически промазал по воротам, грязно при этом ругаясь на все поле. Надеюсь, мимо Биргитты это не прошло. Хотя по ней ничего не было заметно. Может, она такой норвежский пока не выучила?

Ни одна зараза не ценит того, что у меня получается! Зато математика, музыка и прочее дерьмо, которое мне по барабану и не получается, – тут вам вынь да положь пятерки, иначе трагедия!

Не успели мы доесть попкорн, как в дверь позвонили.

– Гость косяком пошел, – вздохнула Лена и отправилась открывать. 

Кай-Томми храбрился и сдувал со лба челку. Комплекс неполноценности будет цвести махровым цветом каждую тренировку, понял я. 

Так странно в один день стать другим

– Какая она была на самом деле? – спросил я.
– Хм, – ответил дед и спрятал подбородок в кулак.
Он смотрел то на фото, то на меня. Наконец сказал:
– Ну такая… Короче, или Ингер, или никого не надо.

Представляешь?.. А ты чем сегодня занимался? Пахнет секретным делом?

Если у меня развалился карточный домик или потонул плот, Магнус тут как тут. Прямо дух несчастья. Мне кажется, я ни разу не расквасил носа на велосипеде, чтоб он этого не увидел.

А дед, которого мало что может вывести из равновесия, шагал из угла в угол как ходячий комок нервов, сердился и требовал у всех ответа, с какой стати женщины должны так мучиться, рожая детей.

К нам в класс будто прилетела диковинная птица – мягкая, теплая, не колючая и не кусачая, такая редкая заморская птица, которая не замечает в людях скверного характера и глупости.

Я нервно покосился на Биргитту. Если у нее и оставалась надежда, что у нас тут не все ку-ку, то теперь она точно растаяла.

— Мне, ватрушки зеленые, не надо даже в интернет лазить, с тех пор как он к нам переехал, — говорит Лена. — Задаешь вопрос, нажимаешь на пупок — и готово.