Deca Volge

Читая, прямо получал удовольствие от языка, которым написана книга. Однако, осталось много вопросов к странноватому сюжету, смешивающему реальность с то ли мистикой, то ли магией. Некоторые линии в повествовании внезапно заканчиваются, не получив никакого объяснения или логического завершения (например, когда в самом начале Бах не мог выйти из «волшебного» леса, или когда его сказки сначала начали превращаться в реальность, а потом – перестали). Герои книги также весьма и весьма странные. Сюжет несколько сумбурный и даже депрессивный, однако после прочтения не осталось тяжелого груза или тоски на душе – наоборот, книга почему-то читалась легко, на одном дыхании, как хороший детектив. Скорее всего, опять же из-за изящного и красивого языка. В целом, книга больше пришлась по вкусу сердцу, потому что ум задаёт слишком много вопросов.

ГУЗЕЛЬ ЯХИНА «ДЕТИ МОИ»

Год выхода книги - 2018

Издательство «АСТ»

Якоб Иванович Бах - русский немец Поволжья - главный герой этой истории, которая происходила в 1920-30-е годы.

Баха поселенцы Гнаденталя всегда считали чудаковатым, но в целом относились к нему снисходительно, он же единственный шульмейстер, который обучал их детей грамоте, арифметике и настоящей немецкой литературе.

Интереса к детям, да и вообще к людям, он не испытывал. Куда больше его интересовала литература, в частности Гёте, и природа во всех ее проявлениях.

Но однажды его мир перевернулся с ног на голову. И здесь, конечно, не обошлось без любви. Настоящей и чистой, но такой не обычной, что дух захватывает, ради которой не жаль пожертвовать всем.

В этой истории Яхина раскрыла не только жизнь главного героя, не только жизнь маленького Гнаденталя, а целую нацию русских немцев.

Не смотря на монотонность и медленный ход событий, книга читалась быстро и легко. 

Пропитана жизненной философией, но без громких и пафосных цитат.

Гузель Яхина - Писательница с большой буквы. Восхищаюсь ее талантом, любовью к родному народу и всесторонними знаниями, которые она так красиво вкладывает в свои произведения.

Книгу однозначно рекомендую! Пусть Вас не пугает отсутсвие диалогов в книге и объём, книга действительно стоящая.

Тонко, нежно, обволакивающе, но одновременно звучно, экспрессивно, необычно и завораживающе.. ладно, я просто очень люблю описание окружающего мира, которого в этой книге было на столько много, что я просто утонула) Её слог меня просто покорил, парализовал. Честно, я даже отодвинула в сторону сюжет и наслаждалась деталями и акцентами, на которые большой упор сделала Яхина.
Первая ее книга - "Зулейха закрывает глаза", прочитана мной была уже давно, да и эта лежала на полке около года. Она созрела, как хорошее вино, и я была приятно удивлена и окутана ею до последних страниц, ощущая еще несколько дней после прочтения приятное послевкусие.

Эта книга могла оказаться гораздо лучше и интереснее (потому что её язык действительно прекрасен), но моменты, близкие к исторической действительности, показаны здесь очень второпях, общими широкими мазками. Видимо, для автора это было совсем не главным и, в общем-то, события могли происходить на любом другом историческом фоне. Моменты же авторского вымысла (собственно, линия главного героя) очень часто вызывали вопросы в их хотя бы приблизительной вероятной реалистичности где, читая, понимаешь, что люди так себя не ведут вне зависимости от эпохи и обстоятельств. Книга очень "картинная", с явным замахом на экранизацию, но, к сожалению, для меня совершенно не трогательная.

Новый роман молодой писательницы ждали. С чем выйдет Яхина после сумасшедшего успехи «Зулейхи»? Сколько там переводов — открыт третий десяток? А сколько постановок? Когда, наконец, будет экранизация? И самое главное — о чём будет новый роман? И вот появились «Дети мои» — тут же пошли критические статьи. Начать стоит именно с них, потому что некоторые критики описывают особенности этого текста, важные для его понимания.

“Филологическая проза” и манипулятивные тексты

Галина Юзефович уверена, что и «Зулейха открывает глаза», и «Дети мои» обладают одной и той же “прямолинейной” и “довольно спорной моралью” — “в любом аду можно выкроить кусочек лимба, чтобы обустроить в нём своё маленькое, частное счастье”1. Правда, в новом романе “«лобовая» мораль сделалась заметно менее лобовой, затерявшись в облаке слов, звуков и фантазий”.

С Юзефович приятно спорить. Но тут-то, увы, весь процесс сводится к нескольким предложениям. Поэтому большого спора не выйдет.

Скажем сразу, что «Дети мои» — не про “маленькое счастье”. Точней — не только и не столько про него. Яхина учла все ошибки первого романа и в новом постаралась удивить “взыскательную критику”, навалив в текст как можно больше смыслов, приёмов, контекстов и т.д. Получился роман-пазл. Складывая кусочек за кусочком (разгадывая все аллюзии и реминисценции), мы обнаруживаем перед собой большое полотно. Не зря иные коллеги говорят об эпическом размахе этого романа.

Андрей Рудалёв настаивает, что перед нами проект под названием “филологическая проза”2:

«Это профессиональная литература и предназначена она для широкого круга читателя. Для тех, кто хочет умильную и сентиментальную картинку посмотреть, сказочку услышать, и историю слезливую и бьющую на эмоции. Также рассчитана она и на читателя с претензиями интеллектуального порядка, который мнит себя за элитарного».

Всё это действительно есть в новом романе Яхиной. Но Рудалёв сводит разговор на иную колею. В премиальной гонке «Национального бестселлера» случился большой скандал: в финал вышла книга «Посмотри на него» Анны Старобинец, где рассказывается о прерванной по медицинским показаниям беременности. Многие критики (Аглая Топорова, Елена Одинокова, Анна Жучкова) настаивали как раз-таки на “слезливой и бьющей на эмоции” истории — и потому отказывали тексту и автору в художественности, правдивости, адекватности и etc.

Включилась та же Галина Юзефовича. В фейсбучном посте она написала3:

«…любой текст манипулятивен по своей природе — автор всегда что-то хочет с тобой сделать, ему что-то от тебя нужно (хотя бы твое время), а значит, он тобой манипулирует. Это одно из правил игры — искусство (и в данном случае литература не исключение) так устроено, ему за это, собственно говоря, и платят. Иными словами ругать искусство за манипулятивность означает ругать искусство за то, что оно искусство».

Эту же сентенцию можно смело применять и к «Детям моим». Но если вам не хватает авторитета Юзефович, можно обратиться к А.С. Пушкину. В его «Элегии» (1830) был такой знаменательный момент:

И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь…

Если же возвращаться к “филологической прозе”, к её популярному изводу, стоит посмотреть определение, которое даёт ей Рудалёв:

«Здесь важно сыграть на чем-то знакомом, вшить нити аллюзий, которые такого рода читатель с радостью ухватит и начнет разматывать и наматывать на клубок в формате сизифова труда. Подобная литература очень удобна для анализа, стоит потянуть за любую ниточку-образ и готовый образчик ходовой бижутерии получится. Его можно легко за что-то выдать, так как подобная литература — вторична. Сама по себе она не самодостаточна, является намеком на что-то большее».

С Рудалёвым можно согласиться, но при том условии, что чтение нового романа Яхиной и его дешифровка действительно оказались сизифовым трудом. Нам же кажется: это далеко от истины. И в этой статье мы попробуем подобрать “ключики” к каждому образу и к каждой значимой сцене, чтобы показать, как сделаны «Дети мои».

В конце концов, это та же манипуляция — только уже не на чувствах и сантиментах, а на узнавании. И тут, как ни парадоксально, опять можно вспомнить “наше всё”. У Пушкина в «Признании» (1826) были такие строчки:

Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!

Так чем же я обманываюсь? Читаем по ссылочке.

Заходите – открыто

Почему так странно называется моя рецензия? Потому что у книги Гузель Яхиной «Дети мои» открытый финал. И это уже вторая книга с открытым финалом, которую я у нее читаю. «Зулейха тоже с открытым финалом.

Что я бы хотела сказать по поводу книги?

Во-первых, Яхина пишет про чудовищное время, с чудовищными событиями. И в этой книге смерти, если не массовые, то детские. Она это пишет с полным отсутствием автора в тексте. Словно вот: пока Гузель играла на фисгармонии, толпа растерзала четырех пионеров. Возможно, книга призвана шокировать, или она написана для твердолобого читателя, которого можно поразить только смакованием чудовищного насилия. Я человек глубокого чувствования. Пришлось два раза откладывать книгу.

Во-вторых, второй раз я встречаю у Яхиной тему взросления. Дети Яхиной покидают дом по-разному, но всегда обыграна родительская тоска, тревога, одиночество. Видимо, это глубоко личные переживания автора.

Книга достойная. Она лучше «Зулейхи», потому что она тоньше, психологичнее. Залихватски закрученное начало сменяется «приключением мысли» главного героя.

Хэппи энда нет. Как нет его и в жизни.

Долго не решалась взять книгу в руки из-за не очень лестных отзывов, мол, нудно и затянуто.. а когда наконец-то созрела, не пожалела. Читать было интересно, не динамично, но повествование меня прям захватило (не пришлись по вкусу, правда, вставки о Сталине. Этот авторский приём не оценила совершенно). Я сопереживала главному герою, тосковала вместе с ним и делила минуты радости. После переезда на хутор из чахлого и хилого ботаника Бах в моих глазах превратился в крепкого и фундаментального мужчину, судьба которого должна была сделать какой-то невообразимый вираж и закончиться либо полным фиаско, либо же как-то волшебно, как в одной из его добрых сказок. Предвкушая финал, я читала ночь напролёт. Но бац - пошли титры и на экране моего сознания осталась только смазанная концовка с мертвецами на дне Волги, ампутированной ногой и завалом в шахте.. Итог такой: почитать, конечно, можно, но осадочек остался. 

О чем этот роман:
Без пафоса - о судьбе страны, нелегкой доле наших предков, переживших и не переживших режим под названием "советская власть". 20 - 30-е годы XX века, коллективизация, построение нового общества и нового сознания, крушение "старой" культуры. И запуск чудовищного маховика репрессий, оглушившего нацию на столетия вперед.
Яхина стала работать над интереснейшей темой, очень сложной и практически не освещенной. Много ли мы знаем про поволжских немцев, к которым когда-то обратилась Екатерина II со словами «Дети мои!»? Но в том-то и дело, что мы и из романа мало что узнАем и поймём. А жаль... На мой личный взгляд- и этот роман Гузель Яхиной не дотянул до максимальной оценки. И первую причину я уже освятила выше (не раскрыта столь интересная история поволжских немцев). А второй причиной для меня стало огромное количество описаний в романе, которые, по большому счету, не несут в себе никакой смысловой нагрузки и никак дополнительно не раскрывают героев. А только утомляют.
Но в целом, из всего того что появляется на полках книжных магазинов (Я имею ввиду отечественного писателя) - это ОЧЕНЬ неплохой роман. И тема поволжских немцев мне нигде не встречалась в художественной литературе. Жаль что так скудно она здесь раскрыта.

Итак, неприметный шульмейстер с признаками аутистического расстройства Якоб Бах. Живет близ небольшого поселения Гнаденталь. Занимается воспитанием детей. Пишет сказки, имеющие странное свойство воплощаться в жизнь.

Казалось бы, прекрасный пример магического реализма. Да ещё и узнаваемый слог автора, красочная детализация в описании событий и персонажей, благодаря которым восприятие героев эволюционирует от симпатии к антипатии и обратно. Все это мне очень импонирует. И на этом бы закончить, но, нет!

Позволить себе совершенно абстрагироваться от книжного мира последних лет невозможно, и, оценивая эту книгу как одну из частей большой совокупности под названием «Современная Русская Литература», замечу следующее.

Во-первых, как и в предыдущем романе автора «Зулейха открывает глаза», снова 30 годы ХХ века, снова малочисленная народность, на этот раз - поволжские немцы, переселенцы из германских государств, получившие в начале ХХ века автономию на территории СССР; снова отдаленные уголки бескрайних просторов страны и жизнь в сложных бытовых условиях; снова политические и социальные реалии сталинских времён и снова темы любви и воспитания. Иными словами, ощущение, что, создав удачный первый роман, автор пошёл тем же путём.

Во-вторых, избыточная метафоричность описания, кажущаяся навязчивой, а порой совершенно неуместной и надуманной, портит общее впечатление от романа.

И, наконец, в-третьих, есть ряд сцен и деталей, очень напоминающих «Лавр» Евгения Водолазкина 2012 года.

И если первые два «но» ещё можно простить, то последнее, при всем уважении, - совершенно обескураживает и разочаровывает.