Clark and Division

как произносится твое имя? Ачи?

• Нет, Аки. По-японски это "осень".

Я слышала о таких, как вы. О тех, кого держали в лагерях на Западном побережье. В "Трибьюн" печатали все эти истории. Что нам не следует вас опасаться.

я японка. Нисейка. - И, усомнившись, что Нэнси знаком этот термин, пояснила: - Родилась в Америке в семье японцев.

Мама сказала, что Роза хотела бы, чтобы мы продолжали жить своей жизнью, но мне в это не верилось. Розе так важно было находиться в центре внимания, быть узлом, который всех держит вместе. Никогда бы она не хотела, чтобы ее забыли.

Чикаго делился на этнические кварталы, совсем не обязательно обозначенные на моей складной карте. Среди них был Уэст-Таун - польский район, где жила Нэнси, потом греческий, немецкий и итальянский районы. Чернокожие и ирландцы жили в Саутсайде, но в разных его частях. В Чикаго был даже Чайна-таун; китайский ресторан.

Охранник указал мне на величественную лестницу - и клянусь, я почувствовала себя Золушкой, какой она была до того, как преобразилась. Сердце почти перестало стучать. После житья в хлипком деревянном бараке, после морозных зим и песчаных бурь трудно было осознать, что ты находишься в таком месте. И подумать только, что меня, если повезет, примут сюда работать.

Это так здорово, когда ты идешь, а на тебя не обращают внимания. В Манзанаре, что бы ты ни делал, все примечалось. Но теперь никто из Двадцать девятого блока меня не окликнет, не спросит, куда это я пошла, в столовку или, избави господь, в уборную. Здесь не было ни сторожевых вышек, ни колючей проволоки. Я могла бодро шагать себе по бетонному тротуару с сумочкой под мышкой, молодая работающая женщина, спешащая по своим важным делам.

Закрывая дневник, я заметила, что страницы сохранились не все. Частично их кто-то вырвал, и трудно было не задаться вопросом, не потому ли, что в них содержалось нечто тайное, касающееся тех причин, по которым моей сестры больше на свете нет.