Матерятся все?! Роль брани в истории мировой цивилизации

Оскорбляемость же есть реакция слушающего на оскорбление в его адрес, ощущение обиды или оскорблённости. Как видим, разница здесь значительная, потому что объективная оскорбительность слова ещё не обязательно вызывает субъективную оскорблённость: за тот же самый мат кто-то оскорбится и обратится в суд, а кто-то презрительно или равнодушно отмахнётся: «Собака лает, а ветер носит». Вспомним презрительную реплику: «Ты меня оскорбить не можешь!» или у истинно верующего человека: «Бог поругаем не бывает!»
Необходимая оговорка. Последнее время в России получило распространение движение, если можно так выразиться, псевдоверующих, религиозных фанатиков, активно ищущих, чем бы оскорбиться, видящих оскорбление их религиозных чувств там, где их нет и в помине. Оскорбляемость подобных личностей явно выходит за рамки общепринятых понятий.

В предположениях относительно заимствований матерной ругани нет недостатка. Никакому народу не хочется признать, что непристойная брань – его собственное изобретение, а не привнесено откуда-то извне, пришло от какого-то «нехорошего» соседа». Так, даже в настоящее время еще популярна версия о восточном происхождении русского мата, якобы пришедшего в русскую национальную культуру во времена татаро-монгольского завоевания. В пользу такого предположения свидетельствует возведение казахским поэтом Олжасом Сулейменовым русских «еать», «еля» к древнетюркскому «е*ле», означающему «женись», буквально «обзаведись домом».
То есть в таком случае перед нами довольно распространённое явление – ухудшение значения слова, заимствованного из языка враждебной национальной культуры. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что русская матерная инвектива в сравнении, например, со среднеазиатской гораздо менее выразительна и производит впечатление бледной копии.

Подставление, практикуемое рядом пород обезьян. Это своеобразный ритуал, при котором одна обезьяна становится в сексуальную, «приглашающую» позу, а другая забирается ей на спину и выполняет несколько условных ритуальных движений. Такое поведение, по наблюдениям этологов, активно способствует регулированию совместной жизни обезьяньего стада. Оно возможно в самых разнообразных ситуациях, в том числе несексуального характера, таких как приветствие, изъявление дружеских чувств, игра, небольшое волнение и так далее.
По-видимому, во всех этих случаях животное имеет целью смягчить возможное напряжение при общении за счёт демонстрации своей покорности, привлекательности, неагрессивности. Если в напряженной ситуации верхнее положение занимает доминирующая обезьяна, то в ситуации приветствия наверху может оказаться более слабое животное.

Веками выработанная у японцев тактика внешне вежливого как бы спокойного реагирования на острую ситуацию, чтобы потом в хорошо рассчитанный момент внезапно напасть и победить.
В этой связи полезно вспомнить старый анекдот о том, как несколько европейцев решили напакостить японцу. Они подкладывали ему кнопку на сиденье, прибивали гвоздями галоши и др. под. Но, к их удивлению, японец принимал все эти гадости спокойно, был неизменно вежлив и улыбчив. Наконец европейцам стало стыдно, и они извинились, пообещав, что впредь никогда больше так поступать не будут. На что японец улыбнулся и вежливо сказал: «Хорошо, тогда я тоже не буду вам в кофе писать…»

Оковы постоянного благочестия становятся крепче, если их время от времени снимать.
Потребность человека в подобном карнавальном клапане исключительно велика и продолжает увеличиваться. Имеются экспериментальные клинические данные, согласно которым невозможность или неспособность выразить овладевшие человеком чувства могут мешать ясности мышления, ухудшать межперсональные отношения и даже приводить к психологическим расстройствам. Некоторые психологи говорят в таких случаях о «направленном внутрь взрыве», вроде взрывчатки, заложенной в дом, предназначенный для уничтожения.