Вечная мерзлота

Знаешь, какие бывают умельцы! Какие головы! Золото! Наш народ кормить бы получше да не обижать… Не надо его в тюрьму сажать!

Не надо мстить... не надо, на земле слишком много горя.

И это русские солдаты, я воевал с ними! Берег их… Я и в лагерь-то попал, потому что берег…

Каждый читает свою книгу, также как и каждый живет свою жизнь

Никто и никогда не смей отказываться от
близких!

- Ты же говоришь, что отец не виноват?
- Ты мне не веришь?
- Но почему тогда нельзя?
- Коля, - шептала Ася с испугом, - у нас, если человека осудили, значит, он виноват.

- А за что забрали?
- Было, значит, за что. Сам подумай! За просто так разве потащат в такую даль?
- Так их вон сколько! Старухи, дети... Они тоже  что-то сделали?

Это и есть свобода, когда все хотят быть разными, и никто им в этом не мешает.

- Он поморщился, вздохнул. - Они меня еще и били! Что за шавки, я весь в кровище, а они прикладами в кровавый живот… И это русские солдаты, я воевал с ними! Берег их… Как же люди в зверьков превращаются?

— Я смерти давно не боюсь. Смерть придумал тот же, кто и жизнь. Он ничего плохо не делает!

— Ну что, старый, дал нам сегодня батюшка-Анисей просраться!

Огромная страна, думал боцман, разглядывая грязную снежную пробку небольшой тундровой речки, по которой бегал грязный же, еще белый песец, гуси летали, утки, солнце не заходило. Боцман улыбался чему-то, чему и сам не знал, но приятному – жизнь перед ним открывалась громадная и интересная, такая же, какой громадной была его прекрасная Родина. Года через два-три денег подкоплю и поеду в отпуск в Москву, на метро покатаюсь…

Лишь в пору тяжелых осенних штормов, когда наружу был весь его варначий нрав, Енисей был ничего себе. Горчаков мог часами на него смотреть. Осенью все было также безжалостно, но честно. Во всякое же другое время, «батюшка-Енисей» был угрюмым безответным зычарой, которому нельзя было ни доверять, ни лезть к нему со своими мыслями и чувствами. Даже колымские ручьи и речки помнились Горчакову, как понимающие тебя, а иногда и расположенные к тебе. Енисей не знал никаких таких чувств к человеку.

Мой отец был чекистом! И мой сын будет чекистом! Ради всеобщей частоты мы сделаем нашу работу, и таки, как ты, не останется! Если не я, то сой сын это доделает!

«С орденами вождя на красных подушках стоят у гроба полководцы – маршалы Советского Союза: Малиновский, Конев, Буденный, Тимошенко, Говоров…»
– Делать-то им не х*я… – пробурчал кто-то сзади безразлично, голос был нетрезвый.
– А как же? – поддержал другой. – Кошку вон задавят, и то народ соберется посмотреть. А тут целый вождь! Обязательно!

Ненавижу! Он бзднет - все улыбаются! Обосрется - в ладоши бьют! Гений! Гений! Когда же в нас холоп-то сдохнет?! Я и про себя тоже...

- Кто вместо него? Как вы считаете?

• Никогда об этом не думал, Виталий Григорьевич.
• Это правильно, одни ублюдки, на лица достаточно посмотреть! Вокруг него и не могло быть других!

Жизнь не разгадаешь, наше дело - терпеть и стараться... живых беречь...