Каждый день повсюду по разным причинам умирают люди, и каждый день рождаются. Умер, родился - дело житейское.

На то, чтобы прочитать ее письмо, у меня ушел едва ли час. В прошлом остались долгие годы испытаний, выпавших на долю Суны, и всего лишь час моей жизни.

Чем дальше, тем больше наша молодость похожа на потерявшие краски воспоминания, которые хранятся на выцветших фотографиях в альбоме.

Когда прошли эти сорок лет? Пролетели так быстро.. Люди, родившиеся после нас, как волна, хлынули на эти улицы.

Он рассказал мне, как осенью из ульев изгоняют трутней. Они сидят, замерев, словно неживые, на стенах или стволах деревьев, пока не начнется день, по-осеннему теплый и солнечный. Тогда они, собрав последние силы, летят мимо пожухлых хризантем. Пчелам трутни больше не нужны, и их не пускают обратно в улей, они летают так пару дней, а потом падают замертво на мерзлую землю.

Колесо человеческой истории делает один оборот за сотню лет. Получается, не успеет колесо провернуться даже раз, а нам уже нужно слезать с аттракциона.
Через сто лет никого из сидящих здесь уже не будет в живых. Мир наполнят другие люди.

Я как-то спросила ее, что она пишет. Она ответила:

— Да вот, записываю разное. Давно хотела. Пишу и вижу, что прожила хорошую жизнь, успокаивает.

Я сразу поняла, что она имеет ввиду. Если в трудное время вести дневник или писать кому-то письма, то потом, даже если совсем плохо, внутри будет уверенность, что выкарабкаешься.

В молодости я не был таким циником. Я сочувствовал тем, кто борется с несправедливостью, и мне стоило больших трудов терпеть и мириться с собственным бездействием. Со временем подобный самоконтроль стал привычным, и я приобрел способность отстраненно и равнодушно наблюдать за собой и окружающими. Я считал это зрелой позицией.

Пройдя альтернативную гражданскую службу, он устроился на работу, где продержался восемь лет. Однако все эти годы он работал по временному контракту, а на постоянную должность его так и не взяли. <...> Хотя у Черной футболки было профессиональное образование, это не давало ему преимуществ перед выпускниками старших классов.

Пролетели годы, как пейзажи за окном мчащегося поезда.

Его безрассудная искренность, его безответная любовь к миру и людям не смешили , а привлекали меня. Говорили, что наивность свойственна бесталанным, но я считал, что в наивности  и был его талант.

Каким бы горьким и трудным ни было прошлое, когда мы говорим о нем вслух, кажется, в нем нет ничего особенного.

Я сразу поняла, что она имеет в виду. Если в трудное время вести дневник или писать кому-то письма, то потом даже если совсем плохо, внутри будет уверенность, что выкарабкаешься.

While roaming from one marginal housing situation to another on the outskirts of Seoul, I met countless people my age who were just like me. They reminded me of the tiny mammals who cover among the beasts of prey deep in the jungle and must survive on their wits alone.

Я смотрю на свою жизнь и понимаю, что она совершенно не примечательна, даже вспомнить особенно нечего, Черт возьми, неужели я вот так и состарюсь?

Сегодня все живут, уже имея план на завтра, я же за последние десять лет так и не смог встать на ноги.

Со временем человеческий эгоизм отфильтровывает большую часть ценностей, переправляя их в то, что ему выгодно, или вовсе выбрасывая