Цитаты из книги The Yarn Whisperer

Петли тоже социальные существа. Им ужасно хочется общения. Только в момент зарождения они сидят одиноко на спице, в нетерпении барабаня пальцами по столику, накрытому на двоих. Они ждут, когда же соседки присоединятся к ним и дополнят полотно – каждой петле всегда нужны соседки, чтобы реализовать себя полностью. В одиночестве петля мало что может. Накиньте одну-единственную петлю поверх другой, и вот у вас уже что-то получилось. Добавьте еще несколько друзей с каждой стороны, больше голосов в общий хор, и ваше полотно станет целостным и прекрасным. Этакая община, если можно так выразиться.

Вначале все равны. Все начинают вязать с платочной вязки, выполняя одни и те же лицевые петли снова и снова, чтобы в итоге получилось полотно, одинаковое со всех сторон. В момент перехода от платочной вязки к лицевой глади в нашем вязании появляются новые странные понятия «публичное» и «личное». То, что раньше было совершенно одинаковым двусторонним полотном, теперь имеет две отчетливо разные стороны. В описаниях моделей гладкую сторону, которая обычно открыта миру, называют «лицевой»; а бугристую сторону, обращенную внутрь, более зловеще называют «изнаночной».

Один из самых красивых и сложных видов планировки вязаного города – косы и перекрещенные петли. Они прокладывают гладкие ровные улицы, петляющие то вперед, то назад, то взлетающие, то ныряющие по поверхности полотна. Косы – это вязаная версия развязок автомагистралей и туннелей, отправляющих полосы петель в счастливый путь. красивый лабиринт из развязок и эстакад, что ведут каждую петельку к дому. Иногда плавное движение упирается в дорожную пробку из-за опрокинувшейся фуры, неправильно закрученной косы. Приходиться отправлять на подмогу целую бригаду техпомощи, чтобы все распутать.

Чаще узоры довольно просты. Море лицевой глади. Простая резинка, прямые и бесконечные дороги, пересекающие пустынные равнины Австралии. Но некоторые узоры вытворяют совершенные безумства. Когда начинаешь перемещать группы петель одну над другой, разделять их и менять местами верхние и нижние петли, в какой-то момент все эти манипуляции объединяются, проявляется конечный результат, и рулить процессом становится гораздо интереснее. Вы видите новые маршруты, они разветвляются в разных направлениях, проходя через загруженные развязки. Это могут быть объездные пути из-за гигантских валунов – шишечек или разбитые дороги с выбоинами – накидами, которые внезапно заканчиваются тупиком.

Будучи в гостях, переверните чашку, чтобы узнать сорт фарфора, из которого она сделана, вытащите ярлычок на свитере хозяина дома, чтобы посмотреть, где он его купил, понюхайте молоко в сливочнике, прежде чем налить его в кружку, и, скорее всего, вас уже никогда снова не пригласят в этот дом. Культурное общество подразумевает, что вы не станете переворачивать чашку, восхититесь свитером издалека, нальете молоко и скажете «спасибо», даже если срок его годности давным-давно истек и оно слегка попахивает сыром.

Я знаю некоторых людей, у которых личная сторона всегда открыта миру. Они – ходячая беззащитность, проливающие слезы по поводу и без, открывающие гораздо больше, чем уместно для конкретной ситуации или конкретного человека. Невинный вопрос «Как дела?» вызывает перечень жалоб, проблем и неловких личных подробностей. Да я и сама бывала такой несколько раз. Словно мы отправились куда глаза глядят, случайно надев свитер наизнанку. А есть и такие, чья гладкая публичная сторона – это все, что мы – а может быть, даже они сами – когда-либо сможем увидеть. Так упорядочены их петельки, так надежно и прочно держится их безупречное приглаженное совершенство, без единой морщинки и катышка, что я иногда волнуюсь, ведь один неподобающий взгляд, один неверный поворот, одна спущенная петля, и все полотно распустится. Вот тогда соседи вдруг попадают в выпуск вечерних новостей со словами: «А он казался таким хорошим парнем».

Любое вязание – танец. Некоторые движения изящнее остальных, но все вместе они на своих местах и создают одно непрерывное вязаное полотно. И неважно – будет ли это allemande left или простой пируэт, каждое движение определяет танец, как каждая петля определяет вязание. И танец, и вязание состоят из отдельных элементов, расположенных и повторяющихся в определенном порядке, будь то движение тела, или пряжи, спиц или рук. Если вдруг ввести чарльстон посреди танго, или узор «павлиний хвост» посреди свитера с косами и жгутами, все это заметят.

Вопросы – это любопытная штука. Замечали ли вы, как часто мы задаем вопрос, с ответом на который уже давно определились? Мы просто закидываем удочку, чтобы посмотреть, выберете ли вы тот же ответ, что и мы. На самом деле нам не важно, что вы думаете о разнице между шерстью мериносовых овец и альпакой, также как не особо хочется знать, что вы думаете о нашем никчемном парне. Нет, мы просто хотим узнать, считаете ли вы, так же как и мы, что из этого мотка желтой пряжи получится симпатичный шарфик. Неважно, что я отвечу, все равно – либо вы купите эту пряжу, либо нет. Либо вы останетесь с Гари, либо порвете с ним.