Arme Leute und Der Doppelgänger

Мой первый прочитанный роман Достоевского. Честно, стиль поветствования достаточно интересный, ведь в нем не участвует сам автор.

Два героя пишут друг другу письма, где они полностью рассказывают о своей несчастной жизни в бедности, о тяжкой судьбе и безвыходности положения.
Герои очень эмоционально и душевно привязаны к друг другу. Они чувствуют, что оказались на одном уровне социального статуса. Этих людей судьба наградила вовсе не материальными благами, а друг другом, и в этом они видят истинное счастье. Они живут ради того, чтобы писать письма, наполненные душевными страданиями, чувствами и сокровенными мыслями.

В конце меня пробила даже некая жалость к одному из персонажей, ведь его судьба оказалась более беспощадная и милостливой она была не к нему. Он остался брошенным в той же бедности, в еще больших страданиях и томительной любви к одной единственной родной ему душе, которая исчезла из его жизни навсегда, как и ее письма, оставлявшие неразделенные впечатления.

Пожалуйте, пожалуйте ко мне, гости разлюбезные! Милостивые государи и государыни, гости дорогие! Милые мои! Ах! Что же, что же вы смотрите, чего ждёте от меня? Ах, право же, отзыв надобно написать! Написать должно, а я, что? Что я, милый друг мой? Непозволительно, милый мой! Требуют, значит надобно, дескать, напиши отзыв к сей повести обожаемой, дескать, дай анализ и оценку объективную сему, расскажи мнение своё относительно оного, дескать, хватит дурака валять! Да сколько же можно, милые мои! Невыносимо! Право же, невыносимо! Ох! Как скажешь, чего выскажешь про дурашку-то этакого, про Голядку-то этакого! Полноте, гости разлюбезные, требования свои требовать! Извольте! Умываю руки. А что тут скажешь? Что сказать можно? Ну, люди злые, злые люди кругом, добрых людей не замечают, сплетники и завистники! А есть же люди добрые, добрые и честные, милые мои! Вот Голядкин наш - человек добрый, и по совести, барин этакий, и гривенчик подаст, мухи не обидит, ходит незамеченным! Да разве можно, друг мой милый, милый друг мой, можно ль людей таких в стороне оставлять? Нельзя, как же можно! Ох, разнесчастный, душа его добрая! Довели, довели бедненького! Как могли? Злые, кругом злые языки и насмешники. Разделился Голядка наш, встретился ему в ноябрьскую ночь второй Голядкин. Снег валил, валил снег, снег и дождь. Ну и погодка! А тут ещё и незнакомец этакой! Непонятная встречка однакож... Это всё враги подстроили, злые враги, затуманить голову светлую решили! Кто же такой, господин этакой? Проследим-с... На Шестилавочную, ох! Гости дорогие! Мистификация несусветная! Что творится в бурю этакую, пургу этакую, ливень этакой, с Голядкой этаким! Новый знакомец изволил в должность прийти, точно же двойник, мало ли, много ли по свету ходит, кто же его знает, эвона как! Пусть другом будет, другом милым, будет? Ах, как же! Как же! Кто же? Какой же друг! Подменить героя повести сей вздумал! «Эк ведь черти заварили кашу какую! Вот ведь, однакож, у него и характер такой, нрава он такого игривого, скверного, — подлец он такой, вертлявый такой, лизун, лизоблюд, Голядкин он этакой!»
Не выйдет дружбы! Эк, шельмец, с ума свести решил? Выскочка этакой! Наглец этакой! Гости дорогие, милые мои, умываю-с руки, руки умываю, оставляю вам. Думайте, решайте, читайте-не читайте, отзывы пишите, оценки выдавайте, а с меня довольно-с! Извольте-с, милые мои!

P.S. А если атмосфера повести сей осталась лицами некоторыми не понятой, вот нижеизложенное, о многом свидетельствует-с:

С Достоевским у меня сложные отношения. В школьные годы, мне было сложно понять его произведения (я и сейчас считаю, что их не должно быть в школьной программе). Теперь же, я думаю, мы можем подружиться. Теперь, доросла и понимаю его книги, хоть и не принимаю. Его герои мне неприятны, но Достоевский такой мастер письма, что оторваться - нет сил.
Бедные люди - книга о слабости и любви. Книга о людях, которые сдались, но все равно были готовы любить.
История в следующем : Неудачник и слабак Девушкин, в свои преклонные года влюбился в молодую, тоже очень несчастную девушку Варвару. Оба они были бедны. Девушкин состоял на службе, имел какие то средства, но из-за того, что хотел "баловать" Варвару, денег у него, зачастую, не хватало на жизнь. Варвара - осталась сиротой, и по ходу повествования, становится понятно, что её тётка подложила её под некоего Быкова, который, естественно, жениться на ней не хотел. Варвара осталась одна и каким то образом, познакомилась с Девушкиным (якобы её дальним родственником).
Оба они были бедным людьми, но при этом были очень добры друг другу и помогали, чем могли.
Читать сложно, сердце надрывается, когда думаешь, через что им приходится пройти. Но жалости в душе нет никакой. Когда читаешь, понимаешь, что это истина, так все и есть. Люди именно таковы, зачастую. Девушкин - слабак, его волнует только то, что скажут о нем другие, при этом он ещё и наивный балван, не имеющий своего мнения.
Варвара, наоборот, довольно умна и более пригодна для жизни. Конечно, она не смогла увидеть в Девушкине мужчины, поэтому этой любви не суждено было Состояться.
В конце, Варя через силу, страдая, выходит за Быкова, а Девушкин остаётся один,сожалея о том, что у него больше нет смысла жизни.
Тяжёлое чувство, после прочтения. Это, наверное, особенный талант Достоевского, так погружать в атмосферу.
Книга, конечно, не однозначная. В душе остаётся не приятное чувство именно к героям. Они какие то такие безвольные, что современному человеку, это наверное, сложно понять.

Здравствуйте, Фёдор Михайлович. Прочёл Ваше первое произведение накануне. Был поражён гением начинающего писателя. Это в 24 то года, написать такое – талантище!

Но пишу я вам не с целью похвалить вас и не с целью похвастаться новой книгой, а лишь хочу узнать судьбы героев. Хотя, казалось бы, всё и так ясно… история-то кончилась, но всё равно хочу продолжения. Ведь вы Макара Девушкина знаете; кстати, а откуда вы знаете его? А? Где познакомились, не расскажете ли, батенька?

Всё брешь какую-то понаписал, да ещё так неумело стиль пытаюсь копировать. Зачем это всё? А вот захотелось, захотелось именно так написать… письмом.

А ещё знаете, что? Ладно, ничего. Хотел историю одну рассказать, но подумал и решил, что лучше не надо. Не надо было и рецензию писать – бестолково вышло. Ну да ладно, оставлю как есть.

Про главного героя можно сказать "за что боролся - на то и напоролся". Господин Голядкин всю жизнь бил себя пяткой в грудь, что он не интригант, никогда не мог за себя постоять, даже когда был прав, став той самой "ветошкой". И где-то глубоко внутри него сидело противоречие, которое и породило злосчастного двойника. В то время, как Голядкин старший мялся в тени, боясь шелохнуться и сказать хоть слово, Голядкин младший реализовал всё то, на что главному герою никогда бы не хватило духа (будь то лебезение перед начальством или сальный комплимент буфетчице). Бесконечно нудная манера главного героя говорить, ходить вокруг да около и мямлить вызывает к нему только жалость. Также как и внешний вид: всегда мятый, промокший от снега. Если расщепление сознания довольно редкое явление, то неудивительно, что это произошло именно с Яковом Петровичем.

Лично мне книга далась нелегко. Достоевский он на то и Достоевский, что даже в коротком рассказе все монументально и основательно. Для целостности восприятия читать урывками не рекомендую.

Достоевскому сложно писать короткие рассказы. Все у него получается живым и с поиском Бога. Но это сам стиль Достоевского. Наверное, это тоже что и написать Шекспира в «гариках». Хотя все тоже возвращается в образах и люди с фатализмом и страх и глупость и внутренняя борьба со взрывами. Кстати, понравилось, что ему удалось достаточно неплохо описать внутренние ощущения девушки. В целом произведения неплохие. Но с них лучше не начинать при знакомстве с Достоевским. Слишком короткий разгон чтоб прочувствовать писателя.

Второй раз завершая читать эту очаровательно-пугающую петербургскую поэму, я полон недоумения, смешанного с восторгом; недоумения, которое, словно далеко протянувшаяся нить, готово в любую минуту разорваться, но упорно не разрывается. Все-таки не разрывается, не разрубается ничем. Нарочно устроено так, что не разрубишь; по крайней мере я не могу. Не складывается. Всё никак не могу увязать в одно целое и цельное видение всё происходящее в поэме (хотя иногда кажется, что могу). Мучительно непонимание, недопонимание и бессилие перед всем тем, что развернул перед нами, виртуозно владея пером, Достоевский. Эпос души человеческой, взятой под лупой, со всем мельчайшим и незначащим; причудливая трагедия маленького человека почти без трагического. (В самом деле, некоторые, или даже многие, эпизоды поэмы настолько смешны, что трудно сдержать смех, даже помня насколько плачевна история героя нашего. И только под конец, умиляясь, можно проникнуться им, Яковом Петровичем Голядкиным. Но, впрочем, уже поздно. Или не поздно — для самого читающего?)

Возможно, трудность восприятия в том, что почему-либо уже не удается не усматривать второго и третьего скрытого смысла в поэме (ведь обязательно должен быть схвачен второй или третий смысл!); не удается ПРОСТО прочесть ее как она есть, как написана, не додумывая, не прибавляя ничего. Трудно не выискивать и не откапывать некоего ключа к пониманию книги, хотя бы одного намека, что и как было и было ли вообще; авось запрятан где-нибудь, даже в самом начале, оставлен самим автором для пытливых и выносливых читателей. А возможно ведь, что и нет ключа, нечего раскрывать здесь; всё прозрачно и натурально. И всё сказано уже в самой поэме — ведь даже слишком много сказано! слишком!! Чего ж еще, казалось бы?

Я не решаюсь брать (даже в личное употребление) ни одну версию, ни один способ понимания истории, ни одно толкование, ни один из возможных философских взглядов на описываемое, сколь бы ни было заманчиво уловить и подчинить себе весь экзистенциальный тон поэмы, всё таинственное и непостижимое, так естественно поданное автором от начала до конца; всё, даже петербургскую погоду, которая «к довершению всех неприятностей была ужаснейшей». Это, по-моему, главное, если уж не единственное, что остается на долю злосчастному читателю Достоевского. Цитируя Льва Шестова, хотя и не о Достоевском это, а вообще, «ответ будет, должен быть нелепым — если не хотите его, перестаньте спрашивать». Всё так — перестаньте спрашивать, ибо ничего стройного и логического не услышите.

Как же можно резюмировать? Хотелось бы никак. Но все-таки невозможно не отметить хорошо узнаваемый, несомненно впечатывающийся в читательскую память нарочно тяжеловесный слог Достоевского, уплотняющийся, закручивающийся, «утревоживающийся». Это прекрасно, и мне крупно повезло, что я любитель и охотник скорее до интересной формы произведения, нежели содержания его. Достоевский мистик, Достоевский шутник, Достоевский философ, Достоевский поэт. Господи! Всё вплетено в его стиль, в самый язык его. Как может быть скучно читать Достоевского? Его перо оживляет всякое событие и всякого героя, до которого коснется. Если скучно с Достоевским, то скучен тут скорее сам читатель, не умеющий разглядеть хотя бы (!) достоинств его дивного слога:
«Итак, почти решившись на что-то, господин Голядкин, войдя в свою квартиру, нимало не медля схватился за трубку и, насасывая ее из всех сил, раскидывая клочья дыма направо и налево, начал в чрезвычайном волнении бегать взад и вперед по комнате».
«С яростным хладнокровием и с самою энергическою решимостью дошел господин Голядкин до стула и уселся на нем».
и т. д.