Корнилов

Это уже не первая моя встреча с генералом Лавром Георгиевичем Корниловым на страницах серии ЖЗЛ. Три года назад я прочёл книгу Вячеслава Бондаренко «Лавр Корнилов» (2016) и совсем недавно — очерк о нём того же авторства в серийном сборнике «Герои Первой мировой» (2014). Вслед за этим изданием дошла очередь до труда двух докторов исторических наук — Александра Ушакова и Владимира Федюка, которых, к сожалению, уже нет в живых. Их совместная работа, издававшаяся в серии ЖЗЛ в 2006 и 2012 годах, стала первой биографией лидера Добровольческой армии, претендовавшей на полноту и объективность повествования. При этом, рассматривая тот или иной этап жизни мятежного генерала, они дают лишь краткую историческую справку о происходивших тогда событиях, акцентируя внимание прежде всего на главном герое своего исследования.

Владимир Павлович Федюк также известен как биограф «первой любви революции» Александра Керенского, в неразрывной связке с которым Корнилов вошёл в отечественную историю. Поэтому неудивительно, что Александру Фёдоровичу посвящена треть книги о Лавре Георгиевиче, что даёт заинтересованному читателю возможность рассмотреть каждую из противоборствовавших сторон как по отдельности, так и в тесной взаимосвязи.

Жизнь героя Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн Лавра Георгиевича Корнилова — материал для биографа благодатный. Разноплановых эпизодов его не столь долгой, но удивительной жизни хватило бы на дюжину приключенческих романов и фильмов. Воспроизводя их в ярких деталях, соавторы постарались представить читателям личность своего героя в столь же увлекательной и захватывающей манере.

История генерала Корнилова — это тернистый путь сына простого казака-крестьянина, вознесённого на самый гребень революционной волны. Блестящая учёба в Сибирском кадетском корпусе открыла ему дорогу в престижное Михайловское артиллерийское училище, а оттуда — в Академию генерального штаба, куда брали только лучших из лучших. Окончив её с малой серебряной медалью, ЛГК выбирает местом дальнейшей службы далёкий Туркестан, который многие офицеры считали тупиком в своей карьере, — но только не Лавр. Отсюда дерзкий молодой офицер совершал рискованные разведывательные экспедиции на афганскую границу, в Восточный Туркестан (Кашгарию), Китай, Тибет, Восточную Персию и Индию, подвергаясь постоянной смертельной опасности. Однако, благодаря азиатской внешности и безукоризненному знанию восточных языков, каждый раз ему удавалось бесследно растворяться среди местного населения, добывая ценнейшие разведданные о малоизученных приграничных районах данных стран. Стоит отметить, что Корнилов стал первым европейцем, углубившимся в иранскую «Степь отчаяния» — и вернувшимся оттуда живым. Написанные по итогам экспедиций научно-исследовательские работы учёного-разведчика стали существенным вкладом в географию и этнографию, «немаловажными являются военные прогнозы и геополитические выводы, сделанные автором» (стр. 33).

На дальнейших разведмиссиях ставит крест начавшаяся Русско-японская война, где будущий главковерх получает своё первое боевое крещение. Затем на протяжении четырёх лет он служил военным агентом России в Китае, охранял КВЖД, боролся с китайскими бандами хунхузов. Именно там он познакомился с Маннергеймом, Чан Кайши и другими известными в будущем военачальниками. Во время Первой мировой войны ЛГК прославился как отчаянно храбрый командир 48-й (бывшей «Суворовской») пехотной дивизии, заслужившей почётное наименование «Стальной», и как единственный русский генерал, сумевший сбежать из австрийского плена. Когда заходит речь о военнопленных, мы невольно проводим параллели со Второй мировой, представляя преследовавшие их голод, холод и пытки. Но нет. Из книги мы узнаём, что пленные русские генералы жили в замках местных князей как почётные гости, поэтому особо и не рвались на волю. Но не в характере Корнилова было сидеть в золотой клетке! Интересно, что побег состоялся благодаря самоотверженной помощи австрийского солдата Франтишека Мрняка, — чеха по национальности, сочувствовавшего борьбе славян против немецкой агрессии. Причём Лавр Георгиевич до конца жизни был уверен, что его спутника казнили за измену родине. На самом деле приговорённому сначала к смертной казни, а затем длительному тюремному заключению Мрняку удалось дожить до крушения Австро-Венгерской империи и благополучно вернуться домой, где он и опубликовал свои воспоминания о русском полководце и их совместном побеге. Вернувшись в строй, ЛГК поддержал идею создания элитных ударных батальонов, ещё при его жизни получивших название «корниловских» и продолживших свой воинский путь на фронтах войны Гражданской.

Все мы привыкли воспринимать Верховного главнокомандующего лета 1917 года как контрреволюционного персонажа, но авторы предлагаемого историко-биографического расследования показывают его и как самого революционного «февральского» генерала, с «правильным» крестьянским происхождением, красным флажком на своём автомобиле и огромным алым бантом на груди. Что говорить, если именно ему выпала «честь» арестовать бывшую императрицу Александру Фёдоровну...

Несмотря на обилие интереснейших эпизодов и фактов в корниловской биографии, она будто «спрессовалась» в один революционный год, с весны 1917-го по весну 1918-го, поэтому именно этому периоду его жизни посвящены три четверти книги. За этот короткий временной промежуток обыкновенный генерал, не командовавший крупными соединениями на фронтах ПМВ, стал самостоятельной политической фигурой и вождём новой антибольшевистской армии.

Ключевыми качествами, объясняющими многие решения и поступки своего героя, соавторы исследования считают его нерешительность и податливость влиянию порой весьма сомнительных личностей. «В глазах посторонних Корнилов выглядел воплощением уверенной непреклонности. На деле же он очень сильно был подвержен чужому влиянию. Нередко в ситуациях, когда нужно было немедленно и чётко определить свою позицию, на Корнилова нападала непонятная нерешительность. В эти моменты ему нужен был кто-то, кто сумел бы убедить его в правильности сделанного выбора. Подчеркнём — не навязать этот выбор, решения в конечном счёте Корнилов всегда принимал сам, а именно убедить в его правильности» (стр. 121). Из других характеристик главковерха запомнилось то, что он был плохим оратором, говорившим отрывистыми фразами, неспособными воспламенить аудиторию, — в отличие от того же Керенского. Из-за недостатка воспитания он мог показаться грубым, выказав своё раздражение, но обычно избегал проявления простых человеческих чувств. И, как это ни странно для человека, добившегося таких высот, не умел дружить и быть душой компании.

Прекрасно зная все слабые стороны ЛГК и искусно играя на них, окружавшие его советчики-авантюристы внушали ему примерить на себя роль Наполеона — спасителя армии, революции и отечества. В итоге Корнилов уже не мог отделаться от мысли, «что из того положения, в котором находится Россия, единственный выход лежит через военную диктатуру», но при этом, будучи честным и даже в чём-то наивным человеком, абсолютно не был готов к политическим интригам. Мнимые столичные «сторонники» навроде Милюкова и Путилова в решающий момент его не поддержали, а многочисленные «советчики» в Ставке (Завойко, Филоненко, Аладьин & Co) лишь дискредитировали Верховного в глазах участников «большой игры». Поэтому в час икс он остался один, — впрочем, как и Керенский. Поспешив объявить Корнилова «мятежником», чтобы «свалить» опасного конкурента, он потерял в его лице единственного потенциального союзника. Так взаимное непонимание и подозрительность, неспособность договориться и действовать слаженно стали началом конца двух ярчайших деятелей недолго просуществовавшей Российской республики.

Нарождавшееся на Дону Белое движение оказалось под угрозой срыва из-за нового конфликта, на этот раз между двумя бывшими главковерхами — генералами Корниловым и Алексеевым, издавна испытывавшими друг к другу плохо скрытую неприязнь. Михаил Васильевич был в обиде, что «быховский узник» приехал к нему на всё готовое и, по его убеждению, занял должность командующего Добрармией незаслуженно. Недаром Алексееву приписывается меткий афоризм «Лавр Георгиевич забрал все мои лавры и георгии». Действительно, как гласит русская пословица, «двум головам на одних плечах тесно»...

Говоря о смерти своего героя при штурме Екатеринодара, из разрозненных свидетельств непосредственных участников событий соавторы составляют трёхмерную картину обстоятельств его гибели, согласно которой поразивший Лавра Георгиевича снаряд не был шальным. Красные знали, в каком доме и какой его части располагался командующий, и когда в ней должен был собраться на совет весь генералитет Добрармии. Читая дальнейшие описания произведённых над телом Корнилова надругательств, каждый раз мороз по коже. Будто бы его враги боялись, что «первый по смелости из наших контрреволюционеров» (формулировка Владимира Ленина) восстанет из пепла. Ведь «ещё при жизни Корнилов превратился в легенду, а после смерти окончательно обрёл черты мифологического героя» (стр. 373). Отзыв на книгу Вячеслава Бондаренко «Лавр Корнилов» в серии ЖЗЛ: https://www.livelib.ru/review/2552692-lavr-kornilov-vyacheslav-bondarenko#comments

Лавр Георгиевич Корнилов — еще один белый генерал, из которого советская пропаганда, наряду с Колчаком, Деникиным и Каппелем, сотворила настоящее чудовище. Три четверти века все знали Корнилова как своевольного белого вождя, мятежника, икону белогвардейского движения на юге России. Все знали лишь итог его жизни — но о пути Корнилова к трагическому финалу предпочитали не вспоминать. Сын казака, прошедший путь от кадета до генерала от инфантерии. Георгиевский кавалер, герой русско-японской и Первой мировой войн. Верховный Главнокомандующий Русской армии. Военный разведчик, дипломат и путешественник-исследователь. Человек, который олицетворял все то, что должен был олицетворять истинный офицер царской России.

Пока я читал эту книгу, мне почему-то подсознательно хотелось сравнивать Корнилова и Колчака. Оба сделали прекрасную военную карьеру, пройдя путь от младших офицеров до высших командиров. Причем добились всего не благодаря хорошим связям или гибкому характеру — чины они заслужили знанием своего дела, смелостью, даже некоторой дерзостью на поле боя, выдающимися личностными качествами. У обоих типичные для офицеров того времени послужные списки. Просто один сражался на суше, а другой — на море. Оба — не только боевые офицеры, но и исследователи. Просто одного тянуло в северные моря, а другого — в южные степи. Оба были, фактически, помимо своей воли втянуты в политику перед Гражданской войной. Обоим было не все равно, какой станет Россия, оба вступились за нее, оба сражались за нее — и оба погибли за нее.

Корнилов остановился у одной из бойниц и, медленно подняв бинокль, стал рассматривать вражеские позиции. Пули свистели, чудом не задевая его, но ни единый мускул не дрогнул на невозмутимом лице. Послышался негромкий вскрик — это рядом упал сражённый пулей солдат. Генерал обернулся, перекрестил убитого и прошептал: "Видно, не судьба ещё…".

Такие похожие судьбы — да и люди, собственно, похожие. Даже в их облике есть что-то схожее — немного, самую малость нескладные фигуры, сухие, волевые лица, пронзительные, уверенные взгляды. Для тех, кто их окружал, кого они вели за собой, они были настоящими идолами, вождями, которым верили, за которыми были готовы идти в огонь и воду. Так было на войне — но не в политике. Невольно ступив на столь зыбкую, незнакомую почву, оба попали в слишком сильную зависимость от своего окружения. Бестолковые советы от случайных "знающих" людей, склоки в кругу ближайших соратников стали главной проблемой и Конилова на белом юге, и Колчака в белой Сибири. Какими находчивыми, дерзкими, смелыми они были на фронтах двух войн — и какими неуверенными, осторожными, колеблющимися стали в роли политиков. Как об этом тяжело читать — об их колебаниях, когда нужно было действовать, об их вере на слово, когда нужно было не доверять никому! Когда разруганные партии втягивали Колчака и Корнилова в свои игры, они думали, что эти блестящие офицеры и в новой роли проявят те же качества, которые они проявляли на войне. Не учли одного — настоящий офицер останется честным перед собой и перед другими, несмотря ни на что. А такая честность и прямолинейность, в политике больше похожая на наивность, до добра не доведет.

"Мне интересы моей Родины дороже всего. Свою любовь к ней я доказал много раз, рискуя собственной жизнью, и не министрам правительства напоминать мне о моем долге. В полном сознании своей ответственности перед страной, перед историей и перед своей совестью, я твёрдо заявляю, что в этот грозный час я со своего поста не уйду".

Мне хотелось сравнивать Корнилова и Колчака — а вот книги о них не хочется сравнивать совершенно. Книга Зырянова "Адмирал Колчак, верховный правитель России" — настоящая жемчужина, украсившая серию ЖЗЛ. Она читается на одном дыхании, написана так увлекательно и легко, что порою забываешь, что перед тобой — серьезное биографическое исследование, а не художественный роман. Книга Ушакова и Федюка воспринимается, скорее, как сборник статей. Вот статья о Керенском, вот статья об Октябрьской революции. Создается впечатление, что авторы написали эти вот статьи, а потом подумали — а, может, сделать нам из них книгу? Приписали этакие "мостики" из биографии Корнилова от одной статьи к другой — и вот, готово. Причем, по сути, самые интересные места биографии пришлись как раз на эти самые "мостики". Вся исследовательская работа Корнилова в Азии уместилась на десятке страниц. Участие в русско-японской войне — одна страница. Пять лет службы военным агентом в Китае — один абзац. Зато Керенскому и бесконечным склокам и дебатам Временного правительства посвящена чуть ли не половина книги. И, быть может, это и неплохо, ведь это позволяет более полно представить картину событий тех лет — но название "Корнилов" на обложке обязывало авторов, на мой взгляд, сосредоточиться немного на других темах и событиях. Итог — блеклая и сухая книга о человеке с очень яркой и интересной биографией.