Железная бездна

Алексис де Киже – Смотритель Идиллиума, нового мира, созданного Павлом Алхимиком и Францем-Антоном Месмером во времена Французской революции. Алексис – Блюститель миропорядка. Он создает Всё из Ничего и за этой работой беседует с Четырьмя Ангелами. Он равен Богу. Но… Смотритель сам не знает, кто он и откуда взялся. А выяснить это необходимо. Иначе он не станет настоящим Мастером и никогда не сможет сказать: «Мир – волшебный кристалл с безмерным числом граней, и повернуть его всегда можно так, чт...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

259 ₽208 ₽

Купить-20%

Аудио

449 ₽360 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

3,8

1,3K оценок

5
29%
4
40%
3
23%
2
7%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 1682Хотят прочитать 645

Рецензии

ALYOSHA3000
18 октября 2015
Неплоский мир
«Чем в жизни занимается чудак,
Что каждый год за неплохую плату
Сдает над ревом критиков роман
Из теплых рук паршивым гадам?»
(Вольное изложение стихотворения Б.Л. Пастернака «Gleisdreieck»)
Помните шутку с омографом "виски"? Мол, если ты произнес это слово с ударением на первом слоге, то все с тобой, милый пьянчужка, ясно, пора бы тебе начать беспокоиться о печени... Так же можно поступить и для дифференциации читающего населения: кого из русских писателей с фамилией на "П" вы вспоминаете при прочтении слова "смотритель"? А постмодернизм, кстати говоря, это неофициальное название тяжелой болезни...
Вернемся к упомянутому в рецензии на "Орден желтого флага" Достоевскому и его "Братьям Карамазовым", в предисловии к которым он недвусмысленно заявляет о том, что главное действие романа происходит во втором томе, но "обойтись без первого романа [тома] невозможно, потому что многое во втором романе стало бы непонятным". Пелевин данную традицию продолжает: "ОЖФ" – это, по сути, развернутая экспозиция произведения; все средоточие Флюида "Смотрителя" находится именно в "Железной бездне".
Закономерный накал страстей во втором томе сопровождается привычными нам винтиками, детальками и теллуровыми гвОздиками – те же многочисленные сюжетные "нежданчики", те же интеллектуально-придурковатые наставники ГГ, щедрой рукой раскидывающие вокруг шизофренизмы и шарлатанизмы, большие и маленькие... Однако вот типично пелевинского удара под дых читателю в финале не хватило – надо думать, череда бесконечных потрясений и открытий вырабатывает своего рода иммунитет к таким вещам.
Не удивлюсь, если в будущем романы Пелевина будут читать как охудожествленные философские трактаты – подобным образом многие сейчас изучают творчество Германа Гессе. Философия эклектичная, смелая, местами крайне неубедительная, но все же небезосновательная, свежая, чрезвычайно интересная и, в общем-то, имеющая место быть. Из "Железной бездны", например, можно слепить неплохую работу под названием "Метафизика мгновения". Так или иначе, Пелевин чужд – как бы сказал Борхес – "аксиоматических или тривиальных" утверждений, за то мы его любим и ценим.
Насильно мил не будешь: кому не нравится Пелевин последних версий, того ничего не сможет переубедить – в том числе и эта рецензия, полная небезапелляционных заявлений. А если прямо, и черным по белому – такой Пелевин вашего покорного слугу более чем устраивает. "Надеюсь, – выдал однажды А.В. Масляков, – все и в дальнейшем будет хорошо и нормально". На этой оптимистической ноте и закончим.
Читать далее
53 понравилось
577
red_star
6 октября 2015
Второй том «Смотрителя» так тих и меланхоличен, что это поневоле удивляет. Где тот Пелевин Принца Госплана и Дня бульдозериста ? Что это, старость или преображение?
Нет, все есть, и юмор, ставший немного более тяжеловесным, без мрачных тайн мироздания, и сквозная ирония, причудливый мир, который на самом деле просто наша реальность. Но меланхолия превалирует, делает все таким спокойным, мирным.
Пелевину теперь нравится творить миры. Во втором томе он играет с созданной им Вселенной, тщательно создавая правила, набрасывая сеть законов на новый мир, а потом собственноручно их нарушая. Воспринимается это с улыбкой, будь это борьба с Великим Фехтовальщиком или выход за территорию монастыря через дырку в заборе.
И опять этот роман вызывает у меня странные литературные ассоциации. Сотворение подруги ГГ отчетливо напомнило попытки разумного океана в Солярисе Лема установить контакт с людьми, а отражения Михайловского замка на Ветхой Земле и в Небе Идиллиума подобны отражениям Амбера в известнейшем цикле Роджера Желязны .
Автор в этот раз не сумел удержаться от болезни сравнительной актуальщины, вы встретите на страницах и Леди Гагу, и «Интерстеллар». Очень интересно, как эти аллюзии будут восприниматься лет через десять-двадцать? Будут давать повод для культурологических исследований середины второго десятилетия XXI века?
Где-то к середине книге я отчетливо понял, что хочу перечитать пелевинские рассказы, да и Чапаева и Пустоту , так захотелось ощутить уже прошедший молодой задор автора. Тем более, что он продолжает ссылаться на графа ди Чапао и Внутреннюю Монголию. Но и эта книга хороша, хотя бы тем, что она другая, новая, в чем-то непривычная. Пелевин уже не будет тем, но каков этот, новый, мне еще не ясно.
P.S. Описания хоккея в этой книге – лучшее определение этого вида спорта из тех, что мне приходилось встречать.
Читать далее
41 понравилось
448
russischergeist
10 января 2016
Слабые не раз преображали мир, мужественно и честно выполняя свой долг, когда у сильных не хватало сил.
/Джон Р. Р. Толкин "Властелин Колец"/
"Какой уж раз лечу "Москва - Одесса"! - такое начало было уготовлено главному герою Алексису де Киже, который в первой части романа унаследовал должность "смотрителя" - властелина всего утопического мира. Неужели его судьба повторит судьбы его предшественников? Неужели, будучи властелином мира, нельзя никак повлиять на эту каморку? Почему нельзя сделать землю плоской, а небо - светло-розовым? Почему именно энергию Флюида следует бояться больше всего? Кто или что сможет помочь главному жителю Михайловского замка - об этом можно узнать во второй книге эпопеи. Создать всё из ничего, возможно ли это, или четыре ангела будут кардинально не согласны с позициями творца?

...мир – волшебный кристалл с безмерным числом граней, и повернуть его всегда можно так, что мы рассмеемся от счастья или похолодеем от ужаса. К счастью, я могу выбирать.
Пелевин меня удивил, удивил своим спокойствием, меланхолией, даже иронией, которых было в этой части много. Не найдены резкие бравады, короткие шутки-прибаутки, сатирические отступления, ядовитые метафоры. Найдены только философские отступления, размышлизмы Алекса, пафосные фэнтезийные сентенции в стиле Паоло Коэльо (а, может, даже Карлоса Кастаньеды).
Главную мысль романа можно, по моему мнению, выразить в следующих строках:

Путей и троп вокруг нас бесконечно много, но слабый человеческий ум не видит окружающего ландшафта во тьме своего неведения — до тех пор, пока не сверкнет случайная молния прозрения…
Читать далее
30 понравилось
180