Человек в поисках себя

При условии что мы реализуем свои потенциальные возможности в качестве отдельных личностей, мы испытываем такую глубокую радость, на какую только способен человек. Когда ребёнок учится взбираться по лестнице или поднимать коробку, он пытается снова и снова, вставая при падениях и начиная сначала. И наконец, когда всё получается, он смеётся от удовольствия, выражая радость от использования своих возможностей. Но это ничто по сравнению с тихой радостью подростка, когда у него впервые получается использовать свою новоприобретённую силу и подружиться с кем-то, или радостью взрослого, когда он может любить, планировать и создавать. Радость – это эмоциональная реакция, которая проявляется, когда мы используем наши силы. Радость, а не счастье есть цель жизни, поскольку радость – это эмоция, которая сопровождает реализацию нашей человеческой природы. Она основана на опыте определения идентичности в качестве человека достойного и ценного, способного, при необходимости, утвердить своё существование против других существ и всего неорганического мира. В своей идеальной форме эта сила представлена в жизни Сократа, который был настолько уверен в себе и своих ценностях, что, приговорённый к смерти за отстаивание своих идеалов, воспринимал это не как поражение, а как более полную реализацию своих возможностей. Но мы вовсе не хотим приписывать такую радость только героям и выдающимся личностям; она качественно присутствует в любом действии, даже самом незаметном, которое было предпринято как честное и ответственное проявление личных возможностей человека.

Это то, что подразумевал Пауль Тиллих под «мужеством принять свою конечность» - что, по его мнению, и представляет собой главное мужество, которым дол­ жен обладать каждый человек. Это мужество быть и доверять своему Я, несмотря на собственную конечность; это означает действовать, любить, думать, творить, даже вопреки тому, что человек осознает, что у него нет окончательных ответов, и он в равной мере может оказаться неправ. Но лишь смело прини­ мая свою «конечность» и совершая ответственные поступки, у человека появляются способности, которыми он действительно обладает, - хотя они и могут быть далекими от абсолюта. Это предполагает самые разные аспекты в развитии осознания свое­ го Я, которые мы уже рассматривали в данной книге, включая самодисциплину, способность создавать нечто ценное, творче­ ское самоосознание и творческое отношение к мудрости веков.

В действительности Фрейд полагал, основываясь на той прописной истине, что данный конфликт, как правило, происходит между отцом и сыном - когда отец пытается изгнать сына, лишить его власти, «кастрировать» сына; и что сыну, подобно Эдипу, приходится убить своего отца, дабы обрести собственное право на существование. Однако, теперь нам известно, что Эдипов «комплекс» не является универсальным, но зависит от культурных и исторических фактов. Фрейд вырос в обществе «немецкого отца». В нашей стране, в середине Двадцатого века, можно найти немало доказательств тому, что мать, а не отец, является властной фигурой в семьях людей, которым теперь, скажем, от двадцати до тридцати, что такая связь с ней представляет самую большую проблему и что миф об Оресте - это как раз то, что они переживают и что наиболее глубоко выражает их собственный опыт.

Как заметил однажды один молодой муж «Я не могу достаточно любить свою жену, потому что я слишком люблю свою мать». Его единственной ошибкой было применение слова «любовь» в отношении своей матери. Реальная любовь экспансивна и никогда не исключает того, чтобы любить других: и лишь связь с матерью представляет некую исключительность и выступает неким блоком при выражении своей любви к жене. В наше время тенденция поддерживать эту связь особенно сильна, ведь когда общество настолько разрозненно, что оно перестает быть «матерью» в смысле предоставления личности минимальной последовательной поддержки, человек стремится еще больше цепляться физически за свою настоящую мать.

Осознание своих чувств и желаний вовсе не означает беспорядочное их выражение, какими бы они ни были. Выносить суждения и принимать решения, как мы увидим позднее, - это способность любой зрелой личности. Но как человек может судить, что он будет делать, а чего нет, до тех пор пока он сначала не узнает, чего же он хочет? Для подростка осознание того, что у него возникает эротическое влечение к лицу противоположного пола, сидящего напротив него в трамвае, или же к собственной матери, вовсе не означает, что он будет действовать согласно этим импульсам. Но предположим, что он никогда не позволит этим импульсам достичь порога осознания, потому что они не являются социально одобряемыми? Как же он сможет узнать по прошествии многих лет, когда уже будет женат, вступает ли он в сексуальные отношения со своей женой, потому что правда этого хочет или же потому, что это является одобряемым и «ожидаемым» актом, некой рутиной?

Замещение самооценки, когда человек говорит о себе с презрением, позволяет человеку избегать того, чтобы открыто и честно соприкасаться со своими проблемами изоляции и бесполезности, и способствует скорее псевдо-смирению, нежели честному смирению того, кто стремится реалистично посмотреть на свою ситуацию и конструктивно сделать все от него зависящее. Кроме того, замещение, когда человек говорит о себе с презрением, позволяет человеку рационализировать собственную ненависть и, таким образом, еще больше усиливает его тенденцию ненавидеть самого себя.

Обличать самого себя - это самый простой путь получить некое замещение ощущения собственной ценности. Люди, которые практически, но еще не до конца, утратили ощущение ценности, как правило, испытывают очень сильную потребность обличать себя, поскольку это самый проверенный способ притупить сильную боль, связанную с ощущением ничтожности и испытанным унижением. Как если бы человек говорил себе «Ведь я, наверное, что-то представляю из себя, если заслуживаю столь сильное презрение» или же «Посмотрите, какой я важный: у меня такие высокие идеалы, и мне настолько стыдно за себя, что я не оправдываю ожиданий. Однажды один психоаналитик многозначительно заметил, что когда некто в процессе психоанализа долгое время ругает себя за какие-то мелкие прегрешения, он как будто спрашивает у вас «Ну и какой же я по-вашему?» Очень часто человек, склонный к самобичеванию, пытается продемонстрировать собственную значимость, что даже Бог решил наказать его. Таким образом, самобичевание во многом говорит о высокомерии. Те люди, которые считают, что они преодолели свою гордость, презирая себя, могли бы поразмыслить над изречением Спинозы «Никто так не склонен к презрению, как человек, преисполненный гордости к самому себе».

Невротическая тревога берет свое начало, главным образом, в подобных бессознательных психологических конфликтах. Человек испытывает тревогу, но у него такое чувство, как будто бы это какой-то призрак; он не знает, где скрывается враг или как сражаться с ним или спасаться бегством от него. Эти бессознательные конфликты, как правило, начинаются в какой-то предшествующей ситуации, связанной с угрозой, в которой человек не ощущал себя достаточно сильным, чтобы он мог этому противостоять; например, когда ребенку приходится иметь дело с доминирующим и властным родителем или же он вынужден посмотреть правде в глаза и признать тот факт, что родители не любят его. Тогда реальная проблема вытесняется, и уже потом она возникает как внутренний конфликт, несущий в себе невротическую тревогу. Один из способов справиться с невротической тревогой - это обозначить некий исходный реальный опыт, то, чего человек боится, и потом уже проработать его опасения как естественную тревогу или страх.

Любое человеческое существо испытывает естественную тревогу самыми разными способами, по мере того как он сталкивается с различными кризисами в жизни и противостоит им. Чем более он способен смело посмотреть на эти «естественные кризисы» и преодолеть их, - отделение от матери, поход в школу и, рано или поздно, принятие на себя ответственности за свое призвание в жизни и принятие решений, связанных с собственной семьей, - тем меньше вероятность развития у него невротической тревоги. Естественной тревоги невозможно избежать; ее следует честно признать.