Вот примерно так ощущается безнадега — пропахшее бог знает чем здание, из которого мало кто может выйти (а если и выйдет, велик шанс, что получит что-то еще и похуже), всех приключений в жизни — добежать до ларька, купить сигарет, взрослые вокруг — по большей части экплуататоры без стыда и совести. И самое ужасное, что выглядит это все до боли правдиво.
В этом сером и жестоком мире грушевая поляна могла бы стать символом красоты и надежды. Но не стала. Потому что и под плодоносящими деревьями процветают боль и насилие — и никого это особенно не беспокоит.
Лела не знает, кем были ее родители, и не очень-то хочет знать. Она выросла в тбилисском интернате, как говорят местные — «школе для дебилов». Несмотря на то, что интернат для умственно отсталых, дети сюда попадают разные, и большинство, как кажется, при должном старании могли бы вести вполне себе обычную жизнь. Только кто будет стараться? Кому нужны эти дети?
Руководитель интерната — далеко не диктатор, но от этого становится едва ли не печальнее и страшнее. Внешне мягкая, с проникновенным видом протягивающая Леле руку помощи, она в то же время тайком забирает платье, ставшее причиной ужасной трагедии, без зазрения совести кладет в карман помощь, которая, по идее, должна пойти сиротам, закрывает глаза на насилие, и при этом растрогано улыбается, когда одному из воспитанников выпадает счастливый билет. Насквозь фальшивая атмосфера любви и заботы, в которую Цицо, очевидно, сама пытается верить, считая себя в общем-то неплохим человеком. Ну, а что такого?
Еще один замечательный кадр — мама маленького Ираклия. Воистину, нет предательства более серьезного и травмирующего, чем предательство родителя. Сдать ребенка в интернат и отправиться строить свою жизнь, потчуя сына сказками о том, что я, мол, приеду в следующие выходные — это какой-то верх цинизма и самообмана. Чувствуется — женщина так поступает не со зла и пытается верить в собственные слова, но ведь сказать мальчику правду — ты мне не нужен, мое собственное счастье важнее, я больше никогда не приеду — это значит признать, что ты та еще эгоистичная мразь, а этого эго сделать не позволяет. Когда представляешь чувства Ираклия, разрывается сердце: поначалу мальчик искренне верит, что мама приедет его повидать. Просто повидать! Так мало ему нужно — но и этого он не получает.
А Вано, которого хочет убить Лела... Ну, опять же, кого беспокоит то, что учитель педофил? Это же дебилы. Они там, вон, сами постоянно друг друга насилуют. Стоит ли обращать внимание на такие вещи.
И среди всего это ада — какая-никакая, а жизнь, со своими дружескими и любовными привязанностями, с крупинками доброты и заботы. Да вот печаль — вырваться в мир, где они не редкость, где существует уважение, не то что непросто, а почти невозможно. На это способны только герои. Впрочем, бывали в стенах интерната и такие... Но печальная реальность такова, что не каждый может быть героем.
Книга острая, выворачивающая наизнанку и, судя по новостям, актуальная для российских реалий. В столицах сейчас положение получше, но бросьте взгляд на такой интернат где-нибудь в регионах и задайтесь вопросом, что может происходить там, за его стенами. Скорее всего, ничего хорошего. Потому что, как и в «Грушевой поляне», советское время прошло, а система осталась...
97 понравилось
