Vereimejas

Выбирая эту книгу я ничего не ожидала. Я слышала нейтральные отзывы и убеждение, что она не пугает.

Однако мне было интересно познакомиться с ней в рамках раскрытия вселенной про вампиров и готики.

Произведение меня приятно удивило и увлекло - это одновременно и сон и реальность, где мнения персонажей настолько рознятся, что только ты можешь выбрать кому верить, а кому нет, кто надежный рассказчик, а кто нет. И я при прочтением металась и меняла свое мнение по нескольку раз. И в конце была приятно удивлена. И даже бесячая сцена, для меня, про грифона сгладилась по завершению прочтения

Хочу отметить, что Упырь написан в 1841 году, Кармилла в 1872, а знаменитый Дракула в 1897 году.

Что меня очень заинтриговало, так как родоночальником Дракулы называют именно Кармиллу (стоит в плана на прочтение), а не Упыря.

Я читала Дракулу, пусть и давно, но его я помню и подумываю перечитать, но именно в Упыре я увидела отсылки к "классике" вампиров. И учитывая небольшой объем и почти отсутствия затянутостей (ну кроме пегаса), Упырь у меня впереди Дракулы.

Вампиры – олицетворение сил зла. Они обитают на границе двух миров, где реальность смыкается с пространством инфернального. Суметь вовремя распознать их – вопрос жизни и смерти.

Вампиры причмокивают
Внешне они выглядят как обычные люди: бригадирша Сугробина в повести «Упырь», без устали нахваливающая старые времена, или статский советник Теляев «в коричневом фраке, в парике, с большим Владимирским крестом на шее и с знаком отличия за сорок пять лет беспорочной службы». К счастью, герою помогает Рыбаренко – духовидец, готовый вывести нечисть на чистую воду.

- Скажите мне, - спросил Руневский, - каким образом вы узнаёте, кто упырь, и кто нет?

• Это совсем немудрено. (…) Заметьте только, как они, встречаясь друг с другом, щёлкают языком. Это по-настоящему не щёлканье, а звук, похожий на тот, который производят губами, когда сосут апельсин. Это их условный знак, и так они друг друга узнают и приветствуют.

  Тревожные симптомы

Старика, ставшего вампиром, не узнает пес, который, «почуяв мертвечину», ощетинившись, начинает выть. У живого мертвеца тусклый невидящий взгляд, бледное лицо, он не разрешает дотрагиваться до себя и отвергает некогда любимые кушанья.

Не доверяйте дедушке
Вурдалаки - это «мертвецы, вышедшие из могил, чтобы сосать кровь живых людей. У них вообще те же повадки, что и у всех прочих вампиров, но есть и особенность, делающая их еще более опасными. Вурдалаки, милостивые государыни, сосут предпочтительно кровь у самых близких своих родственников и лучших своих друзей, а те, когда умрут, тоже становятся вампирами, так что со слов очевидцев даже говорят, будто в Боснии и Герцеговине население целых деревень превращалось в вурдалаков» («Семья вурдалака»).

Дедушка-вампир Горча выбирает в качестве первой жертвы внука и ведет себя как классический педофил, соблазняя ребенка игрушкой:

- Ты, малый, не спишь?

• Нет, дедушка, - отвечал мальчик, - мне бы с тобой поговорить.
• А, поговорить со мной? А о чем поговорить?
• Ты бы мне рассказал, как ты воевал с турками, - я бы тоже пошел воевать с турками!
• Я, милый, так и думал и принес тебе маленький ятаган – завтра дам.
• Ты, дедушка, лучше дай сейчас – ведь ты не спишь.
• А почему ты, малый, раньше не говорил, пока светло было?
• Отец не позволил.
• Бережёт тебя отец. А тебе, значит, скорее хочется ятаганчик?
• Хочется, да только не здесь, а то вдруг отец проснётся!
• Так где же?
• А давай выйдем, я буду умный, шуметь не стану.

На этот раз ребенка удается спасти, но старик приходит и следующей ночью.

Несколько минут стояла тишина, потом я снова услышал стук в окно. Ребенок опять застонал и проснулся.

- Это ты, дедушка? – спросил он.

• Я, - ответил глухой голос, - принес тебе ятаганчик.
• Только мне уйти нельзя, отец запретил!
• Тебе и не надо уходить, открой окошко да поцелуй меня!

  Адский кегельбан

«Сперва Георгий и брат его Петр неслись по краям дороги и пытались перерезать мне путь. Это им не удавалось, и я уже готов был возрадоваться, как вдруг, обернувшись, увидел старика Горчу, который, опираясь на свой кол, делал прыжки, подобно тирольцам, что у себя в горах таким путем переносятся через пропасти. Горча тоже остался позади. Тогда его невестка, тащившая за собой своих детей, швырнула ему одного из мальчиков, а он поймал его на острие кола. Действуя колом, как пращой, он изо всех сил кинул ребенка мне вслед. Я уклонился от удара, но гаденыш вцепился – не хуже настоящего бульдога – в шею моего коня, и я с трудом оторвал его. Другого ребенка мне таким же образом кинули вслед, но он упал прямо под копыта лошади и был раздавлен».

«Темная возлюбленная»
Возлюбленная, ставшая в отсутствие героя вампиром, встречает его чрезвычайно похорошевшей. Она обладает такой хищной сексуальностью, что заставляет усомниться в своей невинности: «Ее былая сдержанность сменилась какой-то странной вольностью в обращении. Во взгляде ее когда-то таком застенчивом, появилось что-то дерзкое». Впрочем, в глубине души «темная возлюбленная» сохраняет чувство привязанности и даже подобие вины. Зденка из повести «Семья вурдалака» умоляет рассказчика покинуть их деревню: «Поезжай, поезжай скорей, а коли останешься – гибели не миновать». «Я уже себе не госпожа, надо мной – высшая сила, - прости мне, милый, прости!», - признается она.

Волшебный предмет
Увидеть истинное лицо вампира помогает «волшебный предмет»: в повести «Семья вурдалака» это крест: «Зденку я обвил руками с такой силой, что от этого движения крестик (…) острием вонзился мне в грудь. Острая боль, которую я ощутил в этот миг, явилась для меня как бы лучом света, пронизавшего все вокруг. Я посмотрел на Зденку, и мне стало ясно, что черты ее, все еще, правда, прекрасные, искажены смертной мукой, что глаза ее не видят и что ее улыбка – лишь судорога агонии на лице трупа».

Данную рецензию будет сопровождать слово "Интересно". Я покупала эту книгу с мыслями "Интересно, что же писали в 19 веке в России о вампирах?". Я начинала читать эту книгу с мыслями "Интересно, а не уловка ли это, и там действительно про вампиров?" В итоге, я могу сказать, что эта книга ИНТЕРЕСНАЯ! Мне ужасно понравился ход мыслей автора. Задумка безумно необычная, реализация еще необычнее. Безумно интересна линия господина Рыбаренки и его снов. Что уж скрывать, читала с удовольствием, ибо необычные сны - это очень по мне :) Единственное, мне не очень понравилась концовка, будто не добили. Хотя, если честно, и не знаю, как сформулировать то, что я ожидала.
В целом, мне понравилось, читала в поезде, вечером, самое то!

На балу Руневский встречает странного человека, утверждающего, что вокруг сплошные упыри. Будто он лично присутствовал на похоронах людей, сейчас превесело проводящих время на этом светском мероприятии. Вскоре удивительный незнакомец указывает на приглянувшуюся Руневскому девушку и пророчит ей смерть от клыков её собственной бабушки.

Заставившая трепетать в начале повествования история к своему финалу оставила довольно блеклое впечатление. Отчасти виной тому является язык книги. Он красивый, да, но витиеватый, со старинными словечками и словооборотами. Это заставляла мозг немножко поскрипывать и мешало полностью сосредоточиться на происходящем.

Динамично, мистически, атмосферно, но чего-то все равно мне не хватило.

Давно я не читала русскую литературу, а тем более классику.

"Упырь" довольно-таки интересная, может не для всех до конца понятная, история про вампиров на русский лад.

В основе всего этого девушка-сирота, в которую влюбляется главный герой, но один чудак (назовём его господин Р.) сказал ему, что Дашу /возлюбленную нашего главного героя/ скоро убьёт её собственная бабушка, ибо она настоящий упырь! Да-да, именно так и никак иначе!

Всё это заинтересовывает читателя и ему конечно же хочется узнать, чем всё закончится, и действительно ли бабушка Даши - упырь?

Чтобы узнать ответ на этот вопрос советую самим прочесть "Упырь" Алексея Толстого. Всего около 120 страниц пройдут очень быстро и незаметно. А ещё у этого издание атмосферное оформление и красивые рисунки.

Очень проникся произведением. Владение языком, понятные русскому человеку реалии, и сама история с весьма лихими поворотами и примесью иронии.

Отдельно запомнились слова Рыбаренко:
"Вы их, Бог знает почему, называете вампирами, но я могу вас уверить, что им настоящее русское название: упырь... Вампир, вампир! — повторил он с презрением, — это всё равно, что если бы мы, русские, говорили вместо привидения — фантом или ревенант"

Что-то есть от послания к нам с призывом хранить самобытность и выступать с собственными оригинальными шедеврами, не подражая.

Ну ещё это лишний раз напомнило мне о настоящих классиках, с которыми надо знакомиться пока возможно.

П.С.

Отдельное спасибо Андрею «Ричарду Псмиту» Ленскому за список рекомендаций к прочтению книг на вампирскую тематику в его статье им же посвященной — навряд ли бы сам вышел на такую замечательную книгу, совсем не противную пусть и про кровопийц ::)

«Упырь» - первое опубликованное произведение графа Алексея Константиновича Толстого. Произведение готическое, попадающее в модное тогда литературное течение, и написанное под влиянием английской повести Джона Полидори «Вампир», где, как принято считать, образ кровососа впервые описан привычно, узнаваемо для нас. Думаю, граф Толстой был под сильным впечатлением от той книги, хоть похожесть ограничивается лишь одним сюжетным ходом. Во всяком случае, теме вампиризма Алексей Константинович в прозе уделил достаточно внимания, пусть я и вижу «Семью вурдалака» с современной точки зрения вещью более сильной и страшной, чем его литературный дебют. (Хотя «Семья…» была написана ранее, но положена «в стол»).
В «Упыре» нет того, к чему я обычно готовлюсь, читая готику: ни готичного шарма, ни романтики, предсмертной ли, или морока. Нет сложных, многоступенчатых описаний, длиннот, создавания увесистости, значительности написанного. Всегда при слове «Готика» готовишься к чему-то холодному, промозглому, костюмированному и загадочному. К окутанным серыми, непроглядными тучами шпилям старого замка, гордо стоящего в одиночестве на возвышающемся холме. Граф же ёмок, не особенно рассеивается на лишние, утяжеляющие концепцию повести объяснения. От этого «Упырь» компактен, события движутся довольно быстро, и он кажется бОльшим, чем есть. Ещё он – литературная луковица: за слоем истории открывается другая история. Не особо привязан к какому-то одному помещению. И проигрывает, как мне кажется, ранней, но опубликованной после смерти уже, «Семье вурдалака». Она одновременно и проще, и жутче. Возможно, поэтому граф не отважился опубликовать её при жизни? Вот от неё действительно холодит кожу до сих пор, несмотря на лаконичный авторский язык. Минус же «Упыря» в путанности повествования из-за истории в истории, из-за кошмара (или яви?), из-за населения «италиянской» ветки повести мифическими богами и существами вроде говорящих грифонов, за богами наблюдающими. Классика есть классика, но время неумолимо – часть в середине XIX века старащающих читателей вещей сегодня воспринимается очень наивно или забавно, как исходящий из ртов нечисти при общении огонь. Жуть таким образом уступает. В этом плане «Семья вурдалака» может по праву собой гордиться. Но Виссариону Григорьевичу Белинскому в «Отечественных записках» «Упырь» понравился – он увидел «литературную руку» автора Красногорского (под таким псевдонимом Толстой выдал дебют), но справедливо заметил, что молодому таланту нужно совершенствоваться, не оставив без внимания отсутствие привязки ужасного к какой-либо мысли. Или выводу. Или морали. Граф оставляет открытым легко и ловко вопрос о том, что же всё-таки произошло. Лишь маленькие отметинки на шеях говорят, что нечто случилось. Сон всё? Мистика? Жуткая реальность?
Так или иначе, «Упырь» имел успех, а после смерти графа, при переиздании, рассматривался левой интеллигенцией как сатира на светское общество. Всё может быть, учитывая участие Алексея Константиновича в юмористических публикациях.
Влияние повести на «вампирскую» или, по-авторски, «упырскую» прозу велико – не только последовали переиздания, дискуссии, разборы композиции, поиски контекстов, а затем ещё пришло кино, и добавились в общий фонд многочисленные экранизации.
Оформление обложки повести в издательстве «МИФ» («Манн, Иванов и Фербер») не совсем соответствует интонации произведения. Иллюстрации на форзаце и нахзаце, выполненные в чёрно-красном, с оттенками, к этому ближе. Такие же таинственные и зловещие, как она. Любовь в ней трагична. Отчётливо наполнена её ожиданием, если трагедия ещё не переступила порог. Но подобный дизайн привлекает молодое поколение, тянет к классике, и это гораздо важнее. Потому что классика – бесценна и неисчерпаема. Она только приумножается, выдерживая достойно бег времени.
Оценка 6,0

В зарубежной литературе тема вампиров в основном связана с готикой, темными тайнами и приправлена романтическим флером. В России же упыри непримечательные, они не живут в замках со шпилями, не блестят на солнце и не заводят роман с главной героиней.
В повести мы видим российские реалии девятнадцатого века. Упыри посещают светские мероприятия, там же и стрекочут по-особенному, чтобы найти своих "соплеменников". Следует отметить, что мистическое в данном произведении идет под руку с реальностью: герои истолковывают сверхъестественные явления с критической точки зрения.
Читатель, как и главный герой, не знает, кому и во что верить. Нам дается возможность прислушаться словам Рыбаренко и видеть во всем неестественном козни злых сил, или же мы можем принять позицию Даши и Василия, и вместе с ними отрицать существование мистического.
В финале повести автор дает ответы на многие вопросы, но главную загадку обходит стороной, позволяя читателю самому сделать выводы.

Кровососы в России в девятнадцатом веке, или истоки русского хоррора.

Наш главный герой во время бала встречает весьма неординарного человека, рассказывающего странные вещи об упырях. Причем видит он их во вполне себе с первого взгляда обычных и всем знакомых людях. И мы вместе с нашим новым знакомым могли бы пройти мимо столь неоднозначного диалога, если бы в душу к главному герою не запала одна молодая особа, являющаяся родственницей одной из упыриц… Если мы поверим в упырей с первых страниц. Если не поверим, то она родственница зажиточной дамы в летах. И недавно получила приглашение погостить у нее. От приглашения, кстати сказать, отказываться она не намерена, ибо, являясь сироткой, живет она в семье, мягко говоря, змей.
Но что же мы все о девушке? Вернемся к главному герою.
Душевные страдания, не находя выхода, требуют быть ближе к предмету воздыхания, дабы убедить в ответном или, если не повезет, безответном чувстве. Однако после услышанного на балу об упырях не дает спокойно не то что жить, а даже спать… И видится всякое…

Готическая повесть, окутанная мистикой, с флером загадочности и таинственности. Не могу сказать, что сейчас она сможет испугать до дрожи, но классика есть классика. Поэтому рекомендовать к ознакомлению эту историю я обязательно буду.