Цитаты из книги The Truly Complete Collection

Сумбурная работа в Афганистане, ещё усилившая моё врождённое пристрастие к кочевой жизни, сделала меня более безалаберным, чем это позволительно для врача. Но всё же моя неаккуратность имеет известные границы, и когда я вижу, что человек держит свои сигары в ведёрке для угля, табак - в носке персидской туфли, а письма, которые ждут ответа, прикалывает перочинным ножом к деревянной доске над камином, мне, право же, начинает казаться, будто я образец всех добродетелей.

("Обряд дома Месгрейвов")

- Общее правило таково, - сказал Холмс, - чем страннее случай, тем меньше в нём оказывается таинственного. Как раз заурядные, бесцветные преступления разгадать труднее всего, подобно тому как труднее всего разыскать в толпе человека с заурядными чертами лица.

("Союз рыжих")

Голова предназначена не только для украшения, ею иногда думать надо.

...монахи с их воловьим взглядом, которые лишь воздвигались ото сна, ели и спали, из года в год все в том же тесном и затхлом круге своего существования.

Человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить, как хотите. Дурак натащит туда всякой рухляди, и полезные, нужные вещи уже некуда будет всунуть, или в лучшем случае до них не докопаешься. А человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой чердак. Он возьмет лишь то, что ему понадобиться для работы и все разложит в образцовом порядке. Напрасно люди думают, что у этой маленькой комнатки эластичные стены…

Как приятно одинокому увидеть вдруг знакомое лицо в необъятных дебрях Лондона!

<…> высшая мудрость всегда заключается в умении осваиваться с обстоятельствами данного мгновения.

Легкомыслие полузнаек ещё порочнее, чем ограниченное упрямство полных невежд

Сильное страдание и сильная радость вызывают большой аппетит, а не отсутствие аппетита, как нас хотят убедить романисты.

Одинокая смерть, пожалуй, страшна, но всеобщая гибель, особенно когда наступает она так быстро и безболезненно, ничего ужасного, по-моему, в себе не заключает. Я скорее согласился бы с тем человеком, для кого страшнее всего пережить всё возвышенное, славное и великое.

Послушайте, Сьюзен. Астматики долго не живут. А говорить неправду, знаете, грешно.

Черты его лица было, в общем правильными и даже приятными. Исключение составляли только прямые тонкие губы. Пожалуй, нельзя по-другому представить себе губы убийцы - жестокие, безжалостные, плотно сжатые, наводящие ужас, словно безобразная рана на лице. Грюнер не случайно носил усы - с их помощью он пытался скрыть этот сигнал роковой опасности, котроым природа предупреждала его жервы.

Как мучительно ему слушать, что он пренебрегает той, ради которой отдал бы всё на свете, и понимать, что для него она теперь абсолютно недосягаема!

«Wir sind gewohnt, dass die Menschen verhonen was sie nicht verstehen». [Мы привыкли, что люди издеваются над тем, чего они не понимают (нем.).] Гете, как всегда, глубок и краток.

— Иногда в нем как будто заметны проблески разума. Il n'y a pas des sots si incommodes que ceux qui ont de l'esprit. [ «Нет более несносных глупцов, чем те, которые не совсем лишены ума» (фр.). — Ф. Ларошфуко. Максимы и моральные размышления ]