Sherlock Holmes: The Ultimate Collection (Illustrated)

Легкомыслие полузнаек ещё порочнее, чем ограниченное упрямство полных невежд

Сильное страдание и сильная радость вызывают большой аппетит, а не отсутствие аппетита, как нас хотят убедить романисты.

Одинокая смерть, пожалуй, страшна, но всеобщая гибель, особенно когда наступает она так быстро и безболезненно, ничего ужасного, по-моему, в себе не заключает. Я скорее согласился бы с тем человеком, для кого страшнее всего пережить всё возвышенное, славное и великое.

Послушайте, Сьюзен. Астматики долго не живут. А говорить неправду, знаете, грешно.

Черты его лица было, в общем правильными и даже приятными. Исключение составляли только прямые тонкие губы. Пожалуй, нельзя по-другому представить себе губы убийцы - жестокие, безжалостные, плотно сжатые, наводящие ужас, словно безобразная рана на лице. Грюнер не случайно носил усы - с их помощью он пытался скрыть этот сигнал роковой опасности, котроым природа предупреждала его жервы.

Как мучительно ему слушать, что он пренебрегает той, ради которой отдал бы всё на свете, и понимать, что для него она теперь абсолютно недосягаема!

«Wir sind gewohnt, dass die Menschen verhonen was sie nicht verstehen». [Мы привыкли, что люди издеваются над тем, чего они не понимают (нем.).] Гете, как всегда, глубок и краток.

— Иногда в нем как будто заметны проблески разума. Il n'y a pas des sots si incommodes que ceux qui ont de l'esprit. [ «Нет более несносных глупцов, чем те, которые не совсем лишены ума» (фр.). — Ф. Ларошфуко. Максимы и моральные размышления ]

Мы с мисс Морстен стояли совсем близко, и её рука была в моей. Удивительная, непостижимая вещь любовь, вот мы стоим тут двое, мы никогда не встречались до этого дня, никогда не сказали друг другу ни одного ласкового слова, не смотрели ласково друг на друга, и вот сейчас в минуту опасности наши руки инстинктивно потянулись одна к другой.

Для Шерлока Холмса она всегда оставалась "Той Женщиной".

– Вы пойдёте в тюрьму! – воскликнул Холмс. – Да это просто замеча... просто ужасно.

Тайна стимулирует воображение. Где нет воображения, там нет и страха.

...я вошёл в комнату и перепугался: не пожар ли у нас? — из-за того, что через дым едва брезжил свет лампы…

Даже теперь, при одном лишь воспоминании об этом кошмаре, холодный пот проступает у меня на лбу. Что мне было делать? У меня в руках был дробовик, но какой от него толк сейчас? Я с отчаянием огляделся по сторонам, ища глазами какое-нибудь прикрытие — скалу или дерево, но здесь, в чаще кустарника, были только молодые деревца, а моему преследователю ничего не стоило бы переломить, как тростинку, и большое дерево. Меня могло спасти только бегство. Но как бежать по неровному каменистому откосу?

Полна луна светила ярко; ночной воздух так и пробирал холодком. Какая ночь для прогулки! И вдруг меня осенило: а почему бы и в самом деле не прогуляться?

Вот попадем в кипящий котел, тогда поздно будет раздумывать.

Первое кажется моему смятенному уму ужасным, второе — беспросветным.

Вряд ли кто-нибудь еще попадал в такое положение.Оно столь безвыходно, что я даже не считаю нужным открывать вам точные координаты этой горной цепи и взывать к друзьям о высылке спасательной партии.

Если же мы выйдем с честью из этой беды, то будем обязаны спасением только самим себе.