Жуткая книга. Тёмная, чёрная. Не люблю такие. Зачем читаю - не знаю. Это тьма, грязь, она затягивает в себя. Высасывает сознание, сковывает. Давит. Это двойничество себя самого, нестабильность, необретенность. Дикая смесь эроса, танатоса и хаоса. Это странное оживление воспоминаний о первой любовнице, страхах, потерянности.
Не люблю такие книги. Не могу рекомендовать никому. Понимаю, что неплохо сделано, особенно со второй четверти. Но не повод это рекомендовать. Разве что любителям чернухи, польской истории и саморазрушающей рефлексии.
Но хорошо. Но больно. Но хорошо. Но зачем?
Лучше разом проглотить её, чтобы выблевать тоже разом. Быстро. Быстро. Забыть поскорее навязанный чужой позор, своей коллективной вины хватает. Бессмысленной, беспощадной, никому не нужной, кроме самих виноватых.
Дайте мне чего-то светлого, дайте отмыться, дайте книгу с надеждой, с солнцем, с будущим. глядит на список с новогоднего флешмоба Твою ж...
Так могло звучать мнение, если бы роман состоял только из первой части. Но частей две. Две. И это очень важно, это очень сильно меняет смысл, форму и общее впечатление, поэтому впечатление моё будет более комплексное.
Главный герой - Константин Виллеман (wille - воля), полунемец, полуполяк, сын то ли сорокалетней безумицы и шестнадцатилетнего офицера-аристократа, то ли дьяволицы и мертвеца. Виллеман. Сомневающийся, балансирующий между двух крайностей: жена-любовница, морфий-долг, жизнь-смерть, поляк-немец.
В первый раз мы видим Виллемана загнанным зверьком о(т)пущенным на гражданку польским уланом, прячущимся от немцев в изнасилованной Варшаве, больше не его Варшаве, в 1939 году, столице недавно образованной Польши, которой снова нет. Нет прошлого прошлого, нет стоящего настоящего, а будущее туманно и, как мы знаем, не сулит ничего хорошего.
Да, можно свести весь роман к идее поиска польского начала поляками и поиска себя автором, Щепаном Твардохом, который не просто поляк, но ещё и силезец. Но это было бы слишком сухое описание того, что творится в романе. Отдельную роль здесь играет форма.
С одной стороны стиль кажется претенциозным. Как будто автор хочет показать: а я вот так могу, а ещё вот так. С другой, всё это неплохо работает на атмосферу. Мат, грязь, жесть, наркотически-эзотерические трипы не кажутся чем-то неуместным.
Четыре женщины (помимо матери) играют важную роль в жизни Константина: Геля - дочь, поляка-патриота с мраморным телом, Саля - распущенная полурусская. полуеврейка, вызывающая в мужчинах желание, Ига - первая любовница, а ныне жена лучшего друга и Дзидзя - соратница по служебному заданию.
"А ты смотришь на неё с желанием, не зная, откуда оно взялось, но ровно так ты на неё смотришь, ибо так ты смотришь на всех женщин, ибо не умеешь смотреть на женщин иначе, чем с желанием, ибо от каждой хотел бы иметь доказательство, что она считает тебя мужчиной, ибо сам ты в этом не уверен, скажи спасибо матери, Костик"
Четыре абсолютно разные женщины, с которыми он ведёт себя по-разному. 4 женщины, 4 направления, слишком системное число, но что за координаты скрыты за ними? Геля не допускает стыдного, в её жизни может быть только правильное: семья, родина, долг. Саля - само воплощение стыда. Ига - ищет способ преодолеть стыд, она где-то между Салей и Гелей, она выехала из точки А, но точка Б - её ли пункт назначения. и Дзидзя - вне стыда, выше стыда. Она такая какая есть. И именно Дзидзя перестраивает Константина из сомневающегося, мечущегося, ничтожного морфиниста в личность.
В романе сложно выделить отдельные эпизоды, особенно в первой части, потому что он переливается из реальности в метафизику, иногда это играет в минус (на мой взгляд), однако несколько сцен меня эмоционально зацепили. Например, когда Константин сбивает своего бывшего ротмистра по фамилии Хохол, сбивает и понимает, что тот безумен и считает себя последним королём Польши. Или сцена прощания Константина со своим отцом. Есть в романе и сцена с перестрелкой, которая на удивление смотрится бодро и не теряет ни в динамике, ни в общем стиле.
"Я думаю, что вообще людей нет. Придумали себе такой конструкт человечества, и некоторые даже живут так, как если бы он был реален, а он нереален, никто не дорастает до него, люди суть нелюди согласно определению, повсеместно принимаемому за удачное: согласно нему они лишь животные"
Если первая часть это путешествие по закоулкам сознания и деструкция личности, то вторая - путешествие по Польше и это уже ментальная сборка. Если в первой части мы через призму Константина, или точнее серого таинственного друга-подруги за его плечами, узнаём судьбы людей из разных сообществ ( хороших исходов почти нет, а учитывая, что мы узнаём больше о гибели, то предполагаю, что за главным героем наблюдает смерть), то во второй мы как будто выбираемся из Ада и идём на свет, в Будапешт, город, ещё не познавший войны. Но возвращаться придётся в одиночестве. Не знаю, есть в этом путешествии и что-то от Одиссеи, и что-то от пути Орфея, и даже титаны где-то вскользь упоминаются. При всей своей по сути бессмысленности, есть в этой истории что-то эпическое. Впрочем и параллелей с другими романами тоже хватает. Мой читательский опыт достаточно скромен, но я углядел здесь и знакомые нотки от "Невыносимой лёгкости бытия", и от "Доктора Живаго".
Первая часть очень гнетущая, очень чёрная, но есть в ней своя искорка, которая заставляет тебя читать дальше. Вторая часть обретает простоту, чёткость, но теряет эту искорку, хотя читать всё ещё интересно. Может даже интереснее - парадокс.
Если бы всё кончилось первой частью, роман мне показался бы занятным, но не моим. А после второй части хочется посмотреть, что там ещё есть у Щепана Твардоха.
9 понравилось
