Играя с огнем

– Я тебя люблю. Я боюсь тебя любить, но все же люблю, – хриплым голосом призналась я. – С той ужасной ночи, когда ты помог мне найти бабушку и не позволял отказаться от помощи, в которой я все-таки нуждалась. Мое сердце у тебя в кулаке.
– Я его не разобью.

Феникс обрел свободу, но впереди еще предстоят битвы.
И каждая из них будет кровопролитной.

Уэст вышел из ванной, вытирая мокрый рот предплечьем, и с улыбкой равнодушно глянул на ошарашенного парня в коридоре, словно говоря ему «иди ты на хрен».
– Извини, солнышко. Тампоны в нижнем ящике. Полностью в твоем распоряжении. – Он глумливо показал на приоткрытую дверь.

Жизнь вообще несправедлива.

Обычные, самые непримечательные дни могут навсегда перекроить и изменить нашу жизнь.

– Если мы сейчас же не перейдем к действиям, я взорвусь, – сказала Грейс.
– Тогда избавлю тебя от поездки в неотложку.

Хотел бы я вернуть себе яйца, но так, чтобы они бились о попку Грейс.

Пусть это будет временно.
И принесет боль.
Но оно того стоило.

Мнения меняются. Постоянно.

– Скажи, как я могу это изменить.
– Может, будешь вести себя как приличный человек? – с сарказмом предложила Техас.
– Предложи что-нибудь в рамках моих возможностей, – пошутил я, испытывая ее терпение.

– Мы играем с огнем, – сипло произнес Уэст.
– Я уже прошла сквозь огонь, так что осознаю риск. – Голос у меня дрожал, и каждое слово отдавало искуплением и переменой. Возрождением. – Я готова заплатить эту цену.

Бояться – нормально.

– Что загадал? – Я погладила его по руке, положив подбородок ему на плечо и смотря, как от свечей поднимается к потолку тонкая струйка дыма.
– Если я скажу, обещаешь не докапываться?
– Конечно.
– Серьезно, Техас. Я не хочу, чтобы ты пробовала на мне эти девчачьи штучки. Мы здесь лишь потому, что ты как раз не такая.
– Колись, парень, – засмеялась я.
– Я загадал, чтобы мне больше не хотелось умереть.

– Я бы хотела произнести тост в честь дорогого мне друга, который, несмотря на мое упрямство и порой трудный характер, всегда готов прийти на помощь. – Я старалась говорить беззаботно, тогда как эмоции захлестывали, и поняла, что ни капельки не приукрасила.
Уэст закатил глаза.
– Переходи к части, где говоришь обо мне, засранка.

– Ладно. Но тебе нельзя ходить туда одной. Пообещай мне.
– Никаких обещаний. – Я пошевелила бровями, ткнув Уэста носом в им же придуманное правило. – Око за око. Почему ты не хочешь, чтобы я туда ходила?
– Это место – спермоприемник.
– Разве не там ты зависаешь со своими подружками? – Я постаралась говорить непринужденным голосом.
– Вот именно поэтому там спермоприемник. Дамам там не место. – Уэст напялил шлем и, дернув ногой, выехал на дорогу.

– Я не дам тебе упасть, Техас, – тихо произнес Уэст.
– Обещаешь?
– Я не даю обещаний. Никогда. Ты просто проверь.

Мне нравилось носить шлем. Он полностью закрывал мое лицо, создавая иллюзию, что я могу стать кем угодно.

Когда кто-то не уважает моих друзей, он не уважает меня. А я к себе неуважения не потерплю.

Я как котенок, думающий, что дружба с тигром возможна, потому что они дальние родственники в семействе кошачьих.

В этом грузовике царили другие правила. Мы словно сбрасывали кожу, клеймо, репутацию и социальный статус. Здесь мы были просто… собой.