Цитаты из книги Nineteen Eighty-Four

В конце концов партия объявит, что дважды два – пять, и придется в это верить.

Трагедия, открылось ему, – достояние старых времен, времен, когда еще существовало личное, существовали любовь и дружба, и люди в семье стояли друг за друга, не нуждаясь для этого в доводах. 

Война - это мир. Свобода - это рабство.  Незнание - сила.

Сообщало министерство изобилия. Оказывается, в прошлом квартале план десятой трехлетки по шнуркам перевыполнен на девяносто восемь процентов.

Они никогда не взбунтуются, пока не станут сознательными, а сознательными не станут, пока не взбунтуются.

В конце концов сварливые голоса сломали его ещё хуже, чем кулаки и ноги охранников. От него остались только рот и рука, говоривший и подписывавшая все, что требовалось.

Любишь по-настоящему только в раз жизни.

Ни одна из трех сверх держав не может быть завоевана даже объединененными армиями двух других.

"Приятель" - пожалуй, не совсем то слово. Приятелей теперь не было, были товарищи: но общество одних товарищей приятнее, чем других товарищей.

Если ты в общественном месте или в поле зрения телекрана и позволил себе задуматься — это опасно, это страшно. Тебя может выдать ничтожная мелочь. Нервный тик, тревога на лице, привычка бормотать себе под нос — все, в чем можно усмотреть признак аномалии, попытку что-то скрыть. В любом случае неположенное выражение лица (например, недоверчивое, когда объявляют о победе) — уже наказуемое преступление.

“В подвешенном состоянии, день за днем, из недели в неделю тянуть настоящее без будущего велел им непобедимый инстинкт — так легкие всегда делают следующий вдох, покуда есть воздух.”

Pasaje de: Оруэлл, Джордж. “1984.” Прогресс, 1949. iBooks. Es posible que este material esté protegido por copyright.

Статистика в первоначальном виде — такая же фантазия, как и в исправленном. Чаще всего требуется, чтобы ты высасывал ее из пальца.

Смерть - дело предрешенное.

Прошлое было подчищено, о подчистках забыли, и ложь стала правдой.

FREEDOM IS SLAVERY

WAR IS PEACE

Но встретиться с ней было немыслимо сложно. Всё равно что сделать ход в шахматах, когда тебе поставили мат.

Почти так же быстро она сорвала с себя одежду и отшвырнула великолепным жестом, будто зачеркнувшим целую цивилизацию.

...ненависть изнурительнее любви.

Кто знает, быть может, Партия сгнила изнутри, и ее проповедь преодоления трудностей и самоотречения всего лишь притворство, скрывающее порок.