Любовные элегии. Метаморфозы. Скорбные элегии

Не был волос тво­их цвет золотым, но не был и чер­ным, —
Был он меж тем и дру­гим, тем и дру­гим отли­вал:
Точ­но такой по доли­нам сырым в наго­ри­ях Иды
Цвет у кед­ро­вых ство­лов, если кору обо­драть.
Были послуш­ны, — при­бавь, — на сот­ни изви­вов спо­соб­ны,
Боли тебе нико­гда не при­чи­ня­ли они.
Не обры­ва­лись они от шпи­лек и зубьев гре­бен­ки,
Девуш­ка их уби­рать, не опа­са­ясь, мог­ла…
Часто слу­жан­ка при мне наря­жа­ла ее, и ни разу,
Выхва­тив шпиль­ку, она рук не коло­ла рабе.
Утром, быва­ло, лежит на сво­ей пур­пур­ной посте­ли
Навз­ничь, — а воло­сы ей не уби­ра­ли еще.
Как же была хоро­ша, — с фра­кий­ской вак­хан­кою схо­жа,
Что отдох­нуть при­лег­ла на луго­вой мура­ве…
Были так мяг­ки они и лег­ко­му пуху подоб­ны, —
Сколь­ко, одна­ко, при­шлось раз­ных им вытер­петь мук!

Как под­да­ва­лись они тер­пе­ли­во огню и желе­зу,
Чтобы округ­лым затем луч­ше сви­вать­ся жгу­том!
Гром­ко вопил я: «Кля­нусь, эти воло­сы жечь — пре­ступ­ле­нье!
Сами ложат­ся они, сжаль­ся над их кра­сотой!
Что за наси­лье! Сго­рать таким воло­сам не при­ста­ло:
Сами научат, куда сле­ду­ет шпиль­ки встав­лять!..»
Нет уже див­ных волос, ты их погу­би­ла, а, пра­во,
Им поза­видо­вать мог сам Апол­лон или Вакх.
С ними срав­нил бы я те, что у моря нагая Дио­на
Мок­рою дер­жит рукой, — так ее любят писать.