Цитаты из книги Cat's Cradle

Я думаю - значит существую, значит могу быть сфотографирован

Люди были не по его специальности.

Девица, назвавшая себя Сандрой, предложила мне наслаждения, какие нельзя получить нигде в мире, кроме площадь Пигаль и Порт-Саида. Я сказал, что мне это неинтересно, и у нее хватило остроумия сказать, что и ей это тоже ничуть не интересно. Как потом оказалось, мы оба несколько преувеличили наше равнодушие, хотя и не слишком.

Кухня что надо,
Но душа не рада

А ранг ранг, по учению Боконона, – это человек, который отваживает других людей от определенного образа мыслей тем, что примером своей собственной ранг ранговой жизни доводит этот образ мыслей до абсурда.

зрелость, как я понимаю, это способность осознать предел своих возможностей.

-это, конечно, несправедливость. -меня осточертела несправедливость

Ошибку сделать невозможно.

Как рыбку, выбросил меня
На берег злой прибой,
Но вскоре я очнулся
И стал самим собой.

I turned to Castle the elder. "Sir, how does a man die when he's deprived of the consolations of literature?" "In one or two ways", he said, "petrescence of the heart or atrophy of the nervous system." "Neither one very pleasant, I expect", I suggested. "No", said Castle the elder. "For the love of God, both of you, please keep writing."

When a man becomes a writer, I think he takes on a sacred obligation to produce beauty and enlightenment and comfort at top speed.

People have to talk about something just to keep their voice boxes in working order, so they'll have good voice boxes in case there's ever anything really meaningful to say.

И я понял: невозможно обойтись без божьей помощи. Раньше я никогда не искал в ней опоры, потому и не верил, что такая опора есть.

Тогда я спросил Джулиана Касла, что значит за-ма-ки-бо. – Хотите простой ответ или подробное разъяснение? – Давайте начнем с простого. – Судьба, – сказал он. – Неумолимый рок.

Она крепко вцепилась в мою руку: – Нам, хужерам, надо держаться друг дружки. – Верно. – Ты зови меня «мамуля». – Что-оо? – Я, как встречу молодого хужера, сразу прошу его: «Зови меня мамуля». – Угу… – Ну, скажи же! – настаивала она. – Мамуля…

– Ребята – бешеные щенята! – сказал он. – Да-с! Да-с!

– Я его спрашиваю, – продолжал Ноулз, – тут у нас исследовательская лаборатория? Ис-следовать – значит идти по следу, верно? Значит, они нашли какой-то след, а потом его потеряли, вот им и надо исследовать. Чего же они для такого дела выстроили целый домище с майонезовыми лифтами и набили его всякими психами? Чего они ищут? Какой след исследуют? Кто тут чего потерял? Да-с! Да-с!

Анджеле тогда было двадцать два года. С шестнадцати лет, с того дня, когда мать умерла, родив меня, она, в сущности, была главой семьи. Она всегда говорила, что у нас трое детей – я, Фрэнк и отец. И она не преувеличивала.

Знание — самый дорогой товар на земле.

Красивые тут обрывы, верно? В этом году с одного из них бросились две девчонки, держась за руки.