Eine Studie in Scharlachrot

За таких обставин мене, природно, тягло в Лондон, цю велику помийну яму, яка неминуче вбирає в себе нероб і ледарів з усієї імперії.

Я був вільний як вітер,— точніше, вільний настільки, наскільки дозволяє людині бути вільною доход в одинадцять шилінгів і шість пенсів на день.

Как я уже писал, похвалы его искусства действовали на него так же, как на барышню - похвалы ее красоте.

— Говорят, что гений - это недюжинная выносливость, — приговорил он с улыбкой. — Отвратительное определение, однако к работе сыщика подходит.

Знания у него странно бессистемные и однобокие, но при этом он нахватался всяких не относящихся к делу сведений, которые наверняка удивили бы преподавателей.

— Ну, я бы не стал говорить, что с ним что-то не так. Просто он немного странный — этакий энтузиаст некоторых областей науки. Но в принципе, сколько я знаю, он человек вполне порядочный.

...

• По-моему, они практически ничего не сделали для его ареста, - отозвался я.
• В этом мире неважно, что вы сделали, - кисло заметил мой компаньон. - Главное - заставить людей поверить, что вы сделали много.

Месть не приносит удовлетворения, если жертва не успевает сообразить, кто нанес удар и за что на нее обрушилась кара.

Но ему приходилось держать рот на замке, поскольку в ту пору с Стране святых было небезопасно выражать мнение, отличные от общепринятых.

Ни в коем случае нельзя строить теории, пока у вас на руках нет всех фактов. Иначе можно потерять объективность.

"What ineffable twaddle!" I cried.

I had neither kith nor kin in England, and was therefore as free as air — or as free as an income of eleven shillings and sixpence a day will permit a man to be. Under such circumstances, I naturally gravitated to London, that great cesspool into which all the loungers and idlers of the Empire are irresistibly drained.

Ложь никогда не приводит к добру....

"Так и вся наша жизнь представляет собой одну гигантскую цепь, о сущности которой можно судить, имея перед глазами лишь одно из звеньев."

Я всегда знал, что месть будет сладка, но не думал, что почувствую такое блаженство.

— Да очень просто: рост человека в девяти случаях из десяти можно определить по ширине его шага. Это очень несложно, но я не хочу утомлять вас вычислениями. Я измерил шаги убийцы и на глинистой дорожке и на пыльном полу в комнате. А потом мне представился случай проверить свои вычисления.

От пола до надписи на стене шесть футов. Одним словом, задачка для детей!

Мне было легче понять, чем объяснить, как я догадался. Представьте себе, что вам нужно доказать, что дважды два — четыре, — трудновато, не правда ли, хотя вы в этом твердо уверены.

— Да нет, я даже не пойму, чего он хочет. По-моему, он отлично знает анатомию, и химик он первоклассный, но, кажется, медицину никогда не изучал систематически. Он занимается наукой совершенно бессистемно и как-то странно, но накопил массу, казалось бы, ненужных для дела знаний, которые немало удивили бы профессоров.

Никто не станет обременять свою память мелкими подробностями, если на то нет достаточно веских причин.