- Путь воина обретается в смерти, - спокойно отвечала на это Лиса, - Смерть неизбежна.
Приходит, когда вздумается, берет, кого захочет

Дурака учить только портить. Тебе теперь и дохлая ворона – знак божий!

- Есть иное средство, де Нель, - тяжело, словно ворочая камни, сказал Гроссмейстер, - И очень простое. Нам нужно спросить ее.

• Спросить? О чем?
• Спросить, кто милей ее сердцу и с кем из нас желала бы она остаться.

• Женщина не может быть участником договора. Только предметом.

ибо немногого стоит рыцарь, не выказывающий кротости даме

– Вы, люди, вечно мечтаете о чудесных вещах и чудесных событиях. Почему же чудесные, благовещие твари, как я, не могут мечтать о простых и обычных вещах?

– Ты – Астерий? Тот, кого называют Рожденным от гнева богов в лабиринтах ужаса?
– Те, кто так меня называют, долго не живут, – ответил тауран.

Каждый что-нибудь да любит: маму, родину, имбирные коврижки, женщин, собак или власть, но он, с рождения предназначенный богу, словно отделен был от всех и от всего ледяною хладною стеной. Ничто не трогало его каменного сердца, не радовало и не тревожило – ни страх, ни лесть, ни зависть, ни похоть, ни алчность. Ничто человеческое.

- Храбрость и безумие – не одно и то же.

• Разве?

Я учился быть легкомысленным. Я запоминал названия соусов, и вин, и сортов винограда, надеясь когда-нибудь их отведать. Я слушал пение птиц в сумраке ветвей, шорох листвы. Вдыхал прозрачный запах жимолости и лаванды, растущей на горных склонах. Я учился жить.

Ну, не попробуешь – и не узнаешь, не будешь искать – не найдешь

Спорить с женщинами – пустое занятие. Что решетом воду носить. Кому бы, как и не ему
это знать – у него, в конце концов, было пять сестер.

…все, к чему только стоит стремиться, за что стоит бороться, лежит по ту сторону страха. Страх – оковы души, ярмо, тяжкий гнет. Страх стирает краски и всю радость жизни.

- Отправляйся в Поднебесную страну, ту, что между небом и землей, найди там девушку, прекрасную, сильную, стройную, высоко подпоясанную, дочь воды и ветра, и возьми ее в жены. Девушка захочет испытать тебя, обернется бобром и ринется в небесную реку, тогда ты…

Она вышла из огня, такая маленькая и красивая – очень красивая она была. Клюв и когти ее пламенели раскаленным железом, глаза были как расплавленное золото, перья – как пепел, а тело – как темная бронза.

- Отступись. Дай нам уйти без крови, - вздохнул Гроссмейстер.

• Власть растет только на крови, если ты вдруг не знал, - вздохнул король.

Гроссмейстер медленно вздохнул, справляясь с припадком хохота - только бровь немного дернулась. Замок Боли и Замок Угроз? Замок Скорби? Да что такое с этими людьми? Карту их островов можно читать как страшную сказку.
Королю же безучастно ответил:

• Мы не начинаем войн. Мы заканчиваем их

- Не думаю, что дело в жестокости, - сказала Лепесток, как всегда спокойно, с легкой улыбкой. Но она отложила перо, и сжала мою руку своею, покрытой чернильными пятнами рукой, - Думаю, дело в страхе. Страх – темница души, страх убивает сострадание, заглушает голос совести. Твои родители – или те люди, что заточили тебя - они просто… боялись.