La escritora

Однажды империя - всегда империя.

Когда заканчиваю писать дневник, чувствую, словно перестирала и сложила всё бельё, перемыла все полы.

Мне хочется и не хочется, хочется продолжать каждый день изобретать мир, не хочется варить рыбу на плите Siemens и обслуживать мужиков в «Борге», перемещаясь с серебряным подносом из одного сигарного облака в другое, хочется, когда я не пишу, целый день читать книги.

Мне хочется только
забыться
дремать
проспать
целый месяц.

Вскоре мы оказываемся на кладбище. Скрипят кладбищенские ворота. Земля — гниющая губка, в каждом шагу смерть. Природа — открытая могила.

— Мир не такой, каким ты хочешь его видеть, — говорит метрдотель. — Ты женщина. Смирись с этим.

—Он поэт.
—От поэтов тоже залетают.

Дети безжалостны, но взрослые ещё хуже.

В ней было столько тоски, что одним погожим весеннем вечером она скрылась в серебристо-сером омуте.

-Она порвала сеть, -сетовал хозяин сети. -Я устанавливал ее на форель, ячейки не предназначены для поэтессы.