Не дружи со мной

— Что ты расшиперился на весь стол? — раздраженно проговорила я в тот момент, когда Уля что-то негромко говорила Пашке. Склонившись к нему при этом близко-близко… Представила, как ее теплое дыхание щекочет Долгих ухо. Вон как снова разулыбался.
— А что такое? — удивился Герман.
— Тесно! У тебя такие большие руки…
— У меня все большое, малышка! Если ты понимаешь, о чем я!
— Ох, боже! — поморщилась я.
— А знаешь, для чего мне такие большие руки? — наклонился ко мне Буравин. — Это чтобы крепче обнять тебя, детка моя!
Герман раскинул руки в стороны и, заключив меня в объятия, вместе со стулом (снова с самым громким на свете скрипом, между прочим!) придвинул к себе.
— Вот еще! Отпусти! — забубнила я.
— Вижу, вы наконец нашли общий язык? — глядя на нас, рассмеялся Паша.
— Общий язык? — горячо шепнул Буравчик и посмотрел на мои губы. — Пока не нашли…
— Избавь его от меня! — взмолилась я, отталкивая руками Германа.

— Неужели все так плохо? — огорчился сосед.
— Если безответная любовь, то да… Очень бодрит. Как внезапный сильный град. Холодно и твердыми льдинками больно бьет. А главное — к такому не подготовишься. Ты же не знаешь, где и когда град тебя застанет?
— А прогноз погоды?
Я только отмахнулась. Этот Гошка портил мне всю теорию.
— Зато если непогода утихнет… — продолжила я, представив на мгновение, что случится, когда мы с Пашей будем вместе… — Наступит такая благодать! Помнишь этот свежий воздух после дождя и града?

— Пашка, а ты когда мне юбку отдашь? — не выдержала я.
— Юбку? — опешил друг. — Какую еще юбку?
— Столько вещей задолжал, что уже и не помнит! — укоризненно покачала я головой. — Как это какую? Красную, в белый горох.
Пока Пашка косился на меня, я шепнула девчонке:
— У него еще и с памятью проблемы!
— А зачем я у тебя ее брал? — осторожно спросил Паша.
— Чтобы носить, — заявила я. Куда уж теперь отступать…
— Чего-чего?
— Еще и глуховат на одно ухо, — снова обратилась я к студентке соцфака. И красноречиво поморщилась: — Одни минусы! Не рекомендую!
Наверное, со стороны мы с девчонкой походили на дегустаторов из «контрольной закупки», которые стояли возле стола с образцами докторской колбасы…
Затем обернулась к Пашке и громко, словно сварливая бабка своему старому деду, проговорила:
— Потаскать ты у меня ее одолжил!
— С ума сошла? — еще больше округлил глаза Пашка. А потом покосился в сторону девчонки, которая смотрела на нас с нескрываемым интересом. В глазах друга читалось: «Хотелось бы за Полю извиниться! Понятия не имею, что эта нездоровая мелет…» — Красную, говоришь, в белый горох?
— Такую… до пят, — промямлила я, понимая, как все-таки глупо выгляжу со стороны.
— Не мог я у тебя такую взять, — серьезно ответил Паша. — Не мой фасончик… У бабули своей спроси.

— Симпатичный, конечно, — согласилась я. — Еще б с головой все хорошо было.
— А что у него с головой? — насторожилась девчонка.
— Он ведь вообще сумасшедший! — доверительно сообщила я. — По пятницам в женские платья одевается…
— Да ладно! — воскликнула первокурсница с соцфака, крепче прижимая к груди раскрытый блокнот. — Так и не скажешь… Со стороны такой мужественный!
— Как же, мужественный! — хмыкнула я. — Мы сначала думали, он шутит… Ну один раз прикололся, второй… Но когда у меня кофточка розовая пропала, кашемировая… Тогда уже забили тревогу! Тут ведь не только переодевания, но и воровство! Подсудное дело…
Пашка обернулся к нам и, заметив на себе два озадаченных взгляда, вопросительно кивнул. Я приветливо помахала ему в ответ и снова обратилась к девчонке с блокнотом:
— Поэтому, если боитесь не досчитаться любимого платья, не рекомендую вам с Пашей связываться…