Не дружи со мной

А разве своих самых близких и родных людей любят за что-то?

В жизни нет правил, каждый может жить так, как ему хочется. Не подстраиваясь под нормы…

— Успел заметить? — шепотом спросила, кивнув на отдаляющийся «Фиат».
— Что? Каким цветом сегодня на тебе нижнее белье? — невинно поинтересовался Паша.
Я вспыхнула.
— Не туда смотришь! Извращуга!

— Вон твоя Ульяна пришла, — кивнула я в сторону меховых Гуччи. — Иди с ней целуйся!
— Где? — завертел головой Паша. — Сдурела, Ковалева? Это же мужик…
— Да? А как со спины на Ушацкую похож! Один в один!

— Так, может, это… — продолжил Герман, развалившись в кресле, и глядя теперь на меня снизу вверх. — Подойдем ближе и прямо перед ним засосемся?
— Без любви, как ты выразился, не засасываюсь! — серьезно проговорила я. — Правило Ковалевой! И что за слово вообще? Ужас! Я тебе не пылесос! Пока, Буравин!

— Не паникуй, мы встали как раз у станции технического обслуживания! — приободрил меня Долгих. — Ну? Кто счастливчик?
— Тот, у кого никогда не ломается машина в самый неподходящий момент? — выдвинула я версию.
— Ковалева, ну ты и язва! — покачал головой Пашка. — Выходи! Тут еще забегаловка какая-то есть, перекусим!
— Чебуреком из кошки?
— Из мышки.

Когда его родители отвернулись, мальчишка показал мне средний палец. Я скорчила страшную гримасу и простояла так несколько секунд с высунутым языком и скошенными к носу глазами, пока ко мне не подошел Пашка.
— Поликарп, все в порядке?

— Оля, этот джентльмен тебя не обидел?
Оля, Поля… Какая разница! Для тебя, красавчик, буду хоть Ханной Монтаной…

— Я на машине, тебя подбросить? — спросил Пашка, покручивая в руках блестящий на солнце брелок.
Подбрось лучше Ушацкую высоко-высоко, чтобы она застряла в ветках, свила себе гнездо и осталась в нем жить на веки вечные.