Оскар и Розовая Дама и другие истории

Сборник историй трогательных и душевных, вызывающих улыбку сквозь слезы.

Это была книга из разряда, что читается медленно, но верно: по странице в день/неделю. Читаешь, отвлекаешься на мысль, что откликается в сознании на прочитанные строчки. Потом эту мысль нужно переварить, жмурясь от удовольствия. А внутри переполняет восторг, бьет фонтаном. Потом пищишь от удовольствия, словно ребенок, а в следующий момент тихо стираешь слезы, улыбка же становится светлой и грустной.

Когда я читал эту книгу, мне периодически требовались паузы, чтобы «выйти в лес и покричать», «тоскливо поплакать» и «достать всех вокруг выдержками». Я не мог продолжать двигаться дальше иначе взорвался бы от переполнявших меня чувств. Зачитывания вслух особо полюбившихся или просто забавных моментов не удостоились лишь домашние животные, и то по причине своей недоступности.

От рассказа к рассказу внутри меня разгоралось маленькое солнышко. И оно все еще светит, даже после того, как книга закончилась и вернулась на полку. А я все еще жмурюсь от удовольствия, потому что эти истории остались со мной.

Более точно, выразить даже не выйдет: «за внешней простотой, граничащей с минимализмом, за прозрачной ясностью стиля прячутся мудрость философской притчи, ирония, юмор».

Дорогой Эларе с глубочайшей признательностью

И почему же «незримым» нарек свой цикл Эрик-Эммануэль Шмитт? Что-то вроде «имеющий глаза – да не увидит»? А скорее, ни к чему орган чувств, когда есть зрение внутреннее. Обратиться к нему способен не каждый, и тем более не всякий ребенок способен открыть в себе дар, с которым получится обрести настоящую зрелость. В сборнике французского писателя-драматурга пять рассказов. Все они о разных людях, непохожих странах, различных временных отрезках и… о разной вере. Но то вопрос конфессиональный, к которому Шмитт относится, держа в уме совсем еще молодого читателя, а есть и другая вера – нравственная. В сущности, что есть религия, как не источник морального взросления, гуманистического развития и постижения азов сложного понятия любви к ближнему своему?

Квинтет не связанных между собой историй посвящен пятерым героям, сошедшимся с судьбой в нелегкой схватке. Неизлечимая болезнь, семейная трагедия, холокост, экзистенциальный тупик, самообман – в каждом рассказе ожидают серьезные вещи, но преподнесены они простым, четким, умным, слегка ироничным языком. Он будет понятен каждому, поскольку философия Шмитта логична, аргументирована и очевидна, подобно восходу и закату солнца. Но простота не синонимична примитивности, и чем сильнее проникаешься переживаниями мальчишек и мужчин, тем отчетливее сознаешь, насколько же сложно бывает просто поверить кому-то, вручить ключи от своего сердца, найти себя в ком-то так, как и себе бы не открылся.

Первая, она же центральная новелла – «Оскар и Розовая Дама» – подвергает серьезной проверке на эмоциональную прочность. Сложно не расчувствоваться от сострадания больному ребенку и не дать воли слезам. Подробно описывать последствия онкологического заболевания не имеет смысла, но передать картину ощущений глазами мальчика, всю его обиду, гнев и нереализованные надежды – другое дело. Шмитт использует великую силу вымысла, чудодейственной фантазии, которая приходит на выручку маленькому пациенту. С подачи престарелой сиделки Оскар сочиняет письма Богу, в которых описывает свою жизнь – какой она могла бы стать через десять лет, двадцать… восемьдесят. Удивительно зрелые представления о любви, долге и верности перемежаются экспрессивными детскими восклицаниями, говорящими за несомненный педагогический и понимающий талант французского любителя малых форм.

Самая щемящая повесть любопытно перекликается с последним рассказом – «Десять детей, которых не было у мадам Минг». Шмитт пошел еще дальше, выстроив грандиозные воздушные замки, компенсировавшие пожилой китаянке большую семью, которой у нее не могло быть по закону. Но вера в несбыточное распахивает любые двери и разрушает все преграды. Сыплющая конфуцианскими мудростями мадам Минг, довольствующаяся скромной должностью вахтерши отеля, предстает умудренной женщиной, чье счастье так крепко и незыблемо, что ее собеседник постепенно проникается положительной энергетикой хорошо продуманных фантазий и многое для себя переосмысливает. И это не тот случай, когда сказка – ложь, да в ней намек. Где есть разумный вымысел, в основе которого чистая и правильная вера, имеющая философскую подпорку, там и возможность найти ускользающее счастье. Либо, как вариант, не дать ему пройти мимо.

В насыщенной событиями сердцевине книги три рассказа, относящихся к религиозной тематике. Шмитт последовательно знакомит со своим пониманием ислама, суфизма, иудаизма, христианства и дзен-буддизма. Через призму сносящих тяготы героев, конечно же. В повести «Месье Ибрагим и цветы Корана» поднимаются вопросы терпимости, толерантности, всепрощения, духовного просветления и мудрости. Без вымысла, что важно, и здесь писатель не обходится, хотя на передний план выходят этнические вопросы, о которых далеко не все решаются говорить. Самый глобальный по количеству поднятых пластов рассказ «Дети Ноя» пролистывает мрачные страницы Второй мировой, касается истребления евреев в Бельгии, и обретения ими подлинной веры в условиях подполья. Пусть и на бытовом уровне, но читатель получит минимальные представления о фундаментальных различиях между иудаизмом и христианством, а также их могучем влиянии на идеологию. А самая колоритная и остроумная часть цикла – «Борец сумо, который никак не мог потолстеть» – посвящена боевому искусству лишь в малой степени. Национальная японская забава используется Шмиттом в качестве инструмента к осознанию токийским отщепенцем своего истинного места, указывает на важность спокойного уважения и поиску гармонии внутри себя.

Безусловно, пять рассказов разнятся по качеству исполнения. Какая-то история далась Шмитту лучше, какая-то похуже, где-то он злоупотребил диалогами, а местами увлекся политикой. Однако от определенных перекосов «Цикл Незримого» не теряет ни грамма воспитательной ценности. Книга заинтересует, позабавит, разнообразит день и, конечно, заставит взгрустнуть. Без этого никуда, но писателю явно не по нутру топорные манипуляции с нервной системой читателя. Надрыв присутствует лишь там, где необходим, переживания не являются главенствующими деталями, а все фантазии, в конечном счете, касаются самих людей. О каждой повести можно подробно высказываться, осмысливать и анализировать, но определенно не зря произведения Шмитта регулярно оказываются на театральной сцене – лучше один раз увидеть. Или, как вариант, прочесть книгу «Оскар и Розовая Дама». Много времени не займет, а в памяти осядет, будьте уверены.

Сколько стоит человеческая жизнь? Не в рублях, долларах или биткоинах, так её не оценить. Но что-то же придаёт ценность каждой жизни? Зачастую мы не задумываемся над этим вопросом, просто живём, ходим на работу, тратим заработанное на всякие бирюльки и вкусняшки. А если поразмыслить, то это не делает нас особо счастливыми. Ну или лишь на краткий миг...

Оскару десять лет. У него лейкемия. Последняя стадия. Лечение не дало никаких положительных результатов, а потому этот хрупкий мальчишка, "яйцеголовый", доживает остатки своей жизни в больнице. И вот оно, самое удивительное: маленький ребёнок со своей детской непосредственностью и одновременно со взрослым прагматизмом говорит о том, чем же должна быть наполнена счастливая жизнь. А ещё более удивительно то, что никто ему об этом не рассказывал, Бабушка Роза (Розовая дама) лишь направила мысли мальчика в верную сторону.

Казалось бы, это несовместимые ингредиенты: умирающий ребёнок и счастливая жизнь, однако вот, читаешь и не чувствуешь никакого диссонанса, никакого конфликта, никакого парадокса. Нет боли или тягостного ожидания. Ты удивляешься, умиляешься, размышляешь, пугаешься, смеёшься в голос, немного тоскуешь а потом даже радуешься... О болезни без боли, о боли без надрыва, о смерти без сожаления. Очень удивительная повесть. Даже жаль, что такая короткая...

Это – достаточно неоднозначное произведение, в первую очередь, потому что оно касается темы, которую большинство из нас по вполне понятным причинам старается избегать. Тем более, что главный герой – смертельно больной ребенок, мальчик, жить которому осталось не больше 12 дней.

Эта книга действительно не может вызывать однозначные эмоции: не совсем понятно, как маленький человечек может так легко рассуждать о своей грядущей кончине, такое поведение кажется противоестественным (хотя дети порой действительно по другому воспринимают подобные ситуации, особенно те, которые болеют долго). Ещё более несвойственными для ребенка, могут показаться и мудрые слова, которые он произносит к концу книги про жизнь и про мир.

Хорошая книга должна привлекать внимание, поэтому мало какой автор решится поместить в центр своего повествования человека заурядного. И Оскар – отнюдь не заурядный ребенок, хоть и ведет себя вполне сообразно возрасту (целует всех девочек подряд, злится на родителей, сбегает из больницы). Кроме того, не следует забывать и то, что хорошего автора отличает то, что он не просто пытается развлечь читателя, показать, каким замечательным и мудрым был его главный герой, как он правильно поступал, или наоборот, каким он был жестокосердным и злым. Его, автора, задача – донести некий смысл, посредством сюжета и различных художественных приемов. И эта книга скорее не о мудром мальчике, не о вере в Бога, не о бессилии медицины, а о скоротечности жизни и о необходимости осмысленно подходить ко времени, отмеренному нам природой.

13 дней, отведенных главному герою по сюжету, это как 7 или 10 лет в жизни обычного, здорового человека. Только многим ли из нас удается достаточно разумно распорядиться этими годами. Вот в чем основной вопрос этой книги, на мой субъективный читательский взгляд.

Жизнь дается человеку, говорят,
Чтобы он ее пронес, не расплескав...

Жизнь дается человеку не спеша.
Он ее не замечает, но живет...

Жизнь дается человеку, чуть дыша.
Все зависит, какова его душа...

(Лев Рубинштейн)

Читала исключительно ради темы (поддержка тяжело больных/умирающих) и ради того, что спектакли такие ставят. Само произведение моим эстетическим вкусам не соответствует. Слишком сжато, местами - постмодернистически скользковато. Это детям старшего возраста, скорее. Для самого широкого круга читателей... И он так широк, что я бы сузила. Будто послание людям, отравившимся представлениями о глянцевой жизни (ну а не все ли мы таковы хоть отчасти?). А жизнь - не глянец, в ней есть смерть и страдания (у всех, а у кого-то их больше чем у других и за тех - другие - в ответе), и все же, вопреки им она стоит того, чтобы жить.

А, может, памфлет, попытка обратить внимание на социальную проблему... Болезнь требует не только физической поддержки, но и моральной, душевной. А отношения с ребенком не сводятся к задариванию его подарками в любых непонятных ситуациях.

Несмотря на кажущиеся недостатки формы, мне понравились сюжетные решения автора. Понравилось, как Оскар тянулся к бабушке Розе, как она чудом смогла и согласилась стать его единственным лекарством. Настоящее лекарство - Другой. Другой, который чудом любви сможет воспринять твою боль.

В то же время Розовая Дама, можно предположить, сама пошла в больницу, потому что хотела смириться со своим уходом. Так кто кому помогал?.. Кто кого лечил и кто кому был лекарством.

Идея проживания жизни - полностью за несколько ускользающих из рук смертельно больного ребенка дней. Да, человек как бы не была испорчена смертью, болезнью и прочими бедами его жизнь, все-таки присутствием Божьим и присутствием других людей, проживает ее полной, т. е. такой, какой она должна быть.

Чем больше боли в жизни, тем больше требуется художественного вкуса и мудрости, чтобы откликнуться на ее красоту и оценить то, что дается взаймы:

История, которая поражает своей краткостью и глубиной. Ее можно разобрать на цитаты, ее можно перечитывать в плохом настроении, ее можно читать с любой страницы и класть под подушку...

Каждому нужен друг, который научит и подскажет, поможет и покажет дорогу. Подросток Момо только делает первые шаги в жизни. В детстве его бросила мама, а неудачник-отец научил его только угрюмости.

Но Мсье Ибрагим все меняет в жизни мальчика. Он не осуждает его за походы к проституткам или украденные у него же консервы. Он учит мальчика радоваться простым вещам, дарить улыбку, ухаживать за женщиной. Ибрагим открывает Момо новый мир, в котором любви больше, чем ненависти, а богатство внутри каждого человека.

Эрик-Эмманюэль Шмитт поведал историю, которая учит надеяться...

Оскар - десятилетний мальчик, который болен раком. Розовая Дама - это Бабушка Роза, которая его поддерживает и всячески помогает в тяжелое бремя. Книга состоит из писем мальчика к Богу, в которого он поначалу не верит.
Слог радует. Автор затрагивает важные темы про жизнь и смерть; про отношения с родителями; про ценность каждого проведенного здесь мига.
Я уже говорила, что обожаю повествования от лица ребенка, - и эта книга не стала исключением. Оскар понимает, что скоро умрет, но совсем отчаяться ему не позволяет Бабушка Роза, которая придумала для него игру. И так за короткий срок (около 10 дней) мальчик пытается прожить 100 лет своей жизни.

Книга учит многому: как иногда важно, чтобы рядом находился нужный человек; как нужно вести себя с окружающими и говорить то, что ты чувствуешь; как надо ценить время, ценить свою жизнь и не отчаиваться, даже если находишься на грани жизни и смерти...
Когда читала в автобусе, чуть ли не плакала. Произведение небольшое, но чувственное. Прочитайте на досуге. Не пожалеете.

Моя оценка 4,5 / 5

Всё гениальное просто! Эта фраза идеально подходит для данной книги. Шмитту удалось заключить бесконечно глубокий смысл в столь малое по объёму произведение. Это и взаимоотношения детей и родителей, проблема религии и веры, проблема любви к ближнему, проблема сострадания и сочувствия. Каждый сможет почерпнуть что-нибудь значимое для себя на этих страницах.

Больше всего меня поразило, как точно автору удалось передать этапы жизненного пути человека на примере 12 непростых дней Оскара. Вместе с увяданием мальчика, замедляется и наша жизнь. В 20 мы полны жизни, в 30 мы посвящаем себя семье, в 40 наступает кризис среднего возраста, в 50 мы в последний раз расплачиваемся за прошлые ошибки, а после 60 мы всё больше спим...всё больше думаем...всё меньше живём...

Браво, Эрик-Эмманюэль Шмитт, браво! Как жаль, что на свете тысячи таких же несчастных детей, как малыш Оскар. Их ждёт лучшая жизнь на небесах, ведь каждый ребёнок - это ангел...

Эту книгу нам задавали читать на лето. Я никогда всерьёз не воспринимала такие книги. С трудом притащенная в современность классика, на самом деле, никому не нужная, но чтобы считаться образованным, придётся продираться сквозь эту муть. Думала, отмучаюсь и забуду.
Ни книга меня пробила! О Боже, это гениально! Сколько эмоций, сколько живости, сколько чувств! В этой книге мир тяжело больных детей показан с другого ракурса, а именно, с ракурса одного из таких детей. Нет в этой книге надуманной возвышенности, нет ложной печали, нет этого сладкого сиропа "я знаю, что умру... я люблю этот мир.... прощайте птички, рыбки...".
В книге рассказывается о реальных чувствах мальчика Оскара, об его мыслях. Его мутит от притворства родителей: "всё будет хорошо!", тошнит от фальшивых улыбок медсестёр, воротит от жалостливых взглядов. Только бабушка Роза, одна из медсестёр больницы, по - настоящему симпатична мальчику. Она всегда с ним честна, не лукавит, не жалеет. И она предлагает ему прожить оставшиеся несколько недель, как всю жизнь - каждый день равен 10 лет.

— Двенадцать дней? Все так уж плохо, да, Бабушка Роза?

Ее это тоже тронуло до слез. Она колебалась. Бывшая циркачка не позволяла распускаться бывшей девчонке. Было забавно наблюдать за этой борьбой, и я немного отвлекся от сути дела.

— Какой сегодня день, Оскар?

— Что за вопрос! Видите мой календарь? Сегодня девятнадцатое декабря.

— Знаешь, Оскар, в наших краях есть легенда о том, что в течение двенадцати дней уходящего года можно угадать погоду на следующие двенадцать месяцев. Достаточно каждый день наблюдать за погодой, чтобы получить в миниатюре целый год. Девятнадцатое декабря представляет январь, двадцатое — февраль, и так далее, до тридцать первого декабря, которое предвещает следующий декабрь.

— Это правда?

— Это легенда. Легенда о двенадцати волшебных днях. Мне бы хотелось, чтобы мы, мы с тобой, сыграли в это. Главным образом ты. Начиная с сегодняшнего дня смотри на каждый свой день так, будто он равен десяти годам.

— Десяти годам?

— Да. Один день — это десять лет.

— Тогда через двенадцать дней мне исполнится сто тридцать!

— Да. Теперь ты понял?

Бабушка Роза обняла меня — чувствую, она явно вошла во вкус, — и потом удалилась.

И Оскар живёт это маленькую жизнь. Он играет с друзьями, женится, проводит первую ночь с любимой (и это не то, о чём вы подумали). Живёт так, как хотел бы прожить всю жизнь. И вот его последний день и его последнее письмо Богу.

Дорогой Бог!

Сто десять лет. Это много. Кажется, начинаю умирать.

Оскар

Книга оставила неизгладимый след в душе. Даже поплакала не много. Это действительно то, что стоит читать.