Выживать оказалось не так уж и трудно, если забыть о порядочности. Первое правило: найти того, кто мельче и слабее, и отобрать все, что у него есть.

Инеж удивленно замерла.
– Ты слышала, как я подошла?
Никто не слышал Призрака, особенно при шуме ветра и волн.
– Не волнуйся. Тебя выдали не твои бесшумные шаги. Я слышу твои пульс и дыхание.
– И ты сразу поняла, что это я?
– Каждое сердце звучит иначе. Раньше я никогда этого не замечала.

Но если Ярл Брум и был мертв, из него вышел очень жизнерадостный труп.

Даже если Каз не сожалеет о сказанном, он может сделать вид. Пусть хотя бы сымитирует, что он человек.

В тюрьме всем наплевать, кто входит внутрь, главное – кто пытается выйти.

Жизнь, которую вы ведёте, ненависть, которую чувствуете — это яд. Я испил его сполна.

Существуют определенные схемы, шаблоны, как люди перемещаются, как группируются вокруг власть имущих. Они думали, что плывут по течению, бесцельно бродят, но на самом деле их притягивало к тем, кто имеет высокий статус.

Позор весомей всех денег.

— Ни траура, — сказал Джеспер, передавая винтовку Ротти.
— Ни похорон, — дружно пробормотали в ответ Отбросы.
   Так они желали друг другу удачи.

Зазвичай йому подобалася тиша; чесно кажучи, він зашив би роти більшості людей, якби його воля.

— Я довіряю собі й більше нікому.

Господин Герцун говорит, что любой может стать богатым. Нужны только удача и правильные друзья.

- Присмотри за Уаёленом, чтобы он не вляпался в неприятности, - сказал он Джесперу.

• Почему я?
• Тебе не повезло оказаться в поле моего зрения.

– Видать, снова намылился в мастерскую гришей, чтобы поглазеть на свою девушку.
– Ох, Аня, ты же можешь пустить в ход магию гришей и сделать так, чтобы мои усы начали расти? – глумливо пропищал Хенк.

Лень не столь надежная штука, как жадность, но тоже оказалась превосходным рычагом.

Она не рысь, и не паук, и даже не Призрак. Она – Инеж Гафа, и будущее ждало ее наверху.

– Святые!
– Все так плохо?
– Нет, просто у тебя очень некрасивые ноги.
– Эти некрасивые ноги вытащили тебя на крышу.

Пара рюмок, несколько удачных партий, и к стрелку вернется обычное добродушие. Обижаться он умел так же долго, как находиться в завязке.

– Не думаю, что все было так. Он пишет Уайлену каждую неделю, но тот не прочел ни одного письма.
– А что в них сказано?
Инеж осторожно прислонилась к перилам.
– Ты думаешь, я их читала?
– Разве нет?
– Конечно, читала.

Каждое сердце звучит иначе.