- Если бы только с девушками можно было общаться при помощи уравнений.
Последовала долгая пауза, а затем, не сводя глаз с рубца, который появился на звене, Уайлен спросил:

• Только с девушками?

• Нет. Не только.

Они заставили его сымитировать сигналы тревоги различных протоколов безопасности. Пусть это было необходимо, но он чувствовал себя дураком, повторяя:
— Бин-бон-бин-бин-бон. Ой нет, подождите! Бин-бон-бин-бон.

Нина рухнула в кресло у стола и, сбросив инкрустированные камнями туфельки, зарылась пальцами ног в пушистый ковер.
— Даааа, — протянула она блаженно. — Вот теперь хорошо.
Схватив со стола кекс, поданный к кофе, она затолкала его в рот и невнятно проговорила:
— Зачем пожаловал, Каз?
— У тебя крошки между грудей.
— Плевать, — отмахнулась она, снова вгрызаясь в выпечку. — Ужасно хочется есть!

Не стоит спорить с человеком, покрытым кровью и с ножом в рукаве.

– Наверное, Юрий на карантине.
– Какая полезная информация, – ухмыльнулся мужчина. – Хватит шею выворачивать, как гусь весной. Ани здесь нет.

Она ворвалась в его жизнь с ветром и ливнем и заставила его мир перевернуться. За все это время он так и не обрел равновесия.

– Соберись, малец.
– Я не малец, – буркнул Уайлен, отмахиваясь от рук напарника.
– Хорошо, ты пожилой государственный деятель.

,, Кохання – це гість, на якого чекаєш, а потім не можеш його позбутися ''.

Мы все чьи-то чудища

– А почему еще, по-твоему, я позволил тебе остаться?
– Я хороший подрывник.
– Сносный. Но ты превосходный заложник.

– Ты никогда не сомневаешься в себе?
– Постоянно, – сказала она, впадая в дрему. – Я просто этого не показываю.

- Это то, чего он хочет, а не то. что ему нужно, - ответил он. - Рычаг у того, кто знает разницу.

Люди кепкують із богів, поки не потребують їхньої допомоги.

- Только Нина и Матиас знают фьерданский.

• Я тоже! - возразил юноша.

• Похоже, ослиный это твой родной язык, - пробормотал Уайлен.

Неважно, насколько велика пушка, если не знаешь, куда из неё целиться.
Каз.

— Просто доверься мне.
— Каз, я бы не доверила тебе и шнурки на своей обуви завязать. Ты бы обязательно их украл.

— Я бізнесмен, — переконував він. — ні більше ні менше.
— Ти просто злодій, Казе.
— А хіба я не це щойно сказав?