Путешествие вокруг дикой груши. Собрание малой прозы

При прочтении данной книги все время, а читала я ее долго: для объема в 318 страниц – неделя. Неделя, в течении которой у меня в голове роился только один вопрос: «Боже! Что в голове у человека, который написал все это?».
«Путешествие вокруг дикой груши» - это сборник малой прозы. Петер Надаш – венгерский прозаик. В аннотации к данной книге дословно написано: «Настоящее издание служит своеобразным введением в творчество этого еще недостаточно хорошо прочитанного в России классика современной словесности.» Спасибо, я достаточно хорошо прочитала, на этом достаточно, всем спасибо – все свободны!
В собрание этого, не побоюсь сказать, сборника малой прозы вошли такие повести, как «Библия», «Сказка об огне и знании», «Путешествие вокруг дикой груши», «Сказка про двух царевичей, перепутанных при рождении, и про ангела их хранителя», «Собственная смерть», «Человек как чудовище», «Соль жизни».
«Библия» преподносится, как определенная история, в моем понимании не несущая никакой информации, знаете из разряда «написано, и ладно!». Самое краткое описание: история из жизни мальчика- садиста, который всех террорил. Мне, как бешеному и неистовому любителю животных было больно читать, как этот … эх мальчик избил мотыгой до смерти собаку, которая прикусила его в игре. После, он начал подставлять и домогаться новую служанку в доме родителей. Ну и конечно между строк здесь просвечивается тема коммунизма, а именно коммунисты – это такие кровожадные животные, которые не верят в Бога и в полночь съедают по младенцу.
Ну хорошо, ладно. Здесь хотя бы есть определенное, больно назвать изложение сюжета. Если окинуть взглядом повести «Человек как чудовище» - про женщину, которая похожа на фурию из сериала «Зачарованные»; «Сказка про двух царевичей, перепутанных при рождении, и про ангела их хранителя» - про роддом «в некотором царстве, в некотором государстве», где работают слепые нянечки, и рожают такие же слепые мамаши; «Сказка об огне и знании» - про то, если не понимаешь, то отрицай. Окинули? Забудьте. Это бред наркомана.
Если быть объективной, то данную книгу я приобрела для прочтения повести «Собственная смерть». В ней автор рассказывает о дне, когда у него случился инфаркт и была зафиксирована клиническая смерть. Ну да, нравится мне эта тема. И как оказалось, эта повесть является самой более-менее адекватной в этом сборнике. Здесь автор описывает все свои ощущения, которые он испытывает в день «Х». Да, соглашусь написано глубоко и правдоподобно. Но далее его забирают в больницу и там начинается к сожалению спад в повествовании, который не выравнивается до конца повести.
Ставлю самую низкую оценку, т.к. по моему субъективному мнению это 50 оттенков бреда. Огромное спасибо здесь я бы выразила только Нику Теплову, которому принадлежит фото, размещенное на обложке книги. Да, верстка здесь хорошая, спасибо Издательству Ивана Лимбаха.

Тот, кто уже знаком с творчеством Петера Надаша, не пропустит эту книгу. А для тех, кто не знаком, это будет прекрасная возможность начать знакомство, потому что отголоски произведений из этого сборника звучат в знаменитой его "Книге воспоминаний".
"Библия" - это откровения сына родителей из высшей партноменклатуры. Несколько событий нарушают привычный уклад жизни семейства, и границы мира для подростка внезапно расширяются, а родители в новом масштабе измерений "уменьшаются" и достойны лишь его презрительной ухмылки , как и метаморфозы , происходящие с его бабушкой - бывшей прислугой, вдруг примерившей на себя роль госпожи.
"Собственная смерть" - знаменитая вещь Надаша. Это хронология одного дня из его жизни, в который он почти умер. Здесь два повергающих читателя в трепет момента . Во-первых, чувства и мысли умирающего в речевом переложении. Во-вторых, типажи и атмосфера больницы.
Очерк "Путешествие вокруг дикой груши" более всего поражает вдумчивым наблюдением автора за жителями венгерской деревни, точной картинкой их мифо-магического сознания, их особого, изолированного от внешнего "мира деревни". Этот очерк очень перекликается тематически с романом "Сатанинское танго" Ласло Краснахоркаи, многое из происходящего в романе объясняя.

Хочется надеяться, что вслед за малой прозой уважаемое издательство Ивана Лимбаха издаст и крупные произведения венгерского Мастера.

У Петера Надаша получился сборник, сочетающий в себе иронию, меланхолию и ностальгию. Его герои зачастую неприятные и даже словно не совсем уместные в этих декорациях.
Меня особенно царапнул рассказ "Собственная смерть". Человек, который так не хотел доставить неудобства, что почти дал себе умереть. И в конце наоборот подколол врачей и медсестру. А ещё постоянные словно сводки от разных органов и внутреннего мира.

Но после сборника при этом нет ощущения, что захочется ещё раз нырнуть в этот близкий и незнакомый одновременно мир.

Про эту книгу, которая в 2022 году попала в короткий список Ясной поляны говорить и хочется, и как будто бы не нужно. Хочется просто посидеть в тишине, глядя, как ветер качает грушевое дерево, и слушать, как шелестят его листья. Потому что «Путешествие вокруг дикой груши» Петера Надаша совершенно точно предназначено для медленного чтения и, наверное, для переосмысления самого себя.

«Путешествие вокруг дикой груши» — это сборник малой прозы, где автор в своих рассказах в очень завуалированном виде (трактовать их можно сколь угодно по-разному) пишет для нас, тем не менее, очень приземлённые вещи. Все они прежде всего про людей и их пороки, про проявление бытия. Во многом они — его личный жизненный опыт.

В рассказе «Библия» Надаш ищет истину, искажённую эпохой и человеком, выдвигает на первый план борьбу правды с ложью. В «Собственной смерти» автор на основе собственного опыта клинической смерти детально описывает пережитое, буквально соединяя несоединимое — живое и мёртвое. В «Человек как чудовище» писатель на нескольких страницах описывает молчаливую сцену, от которой волосы встают дыбом. И всё это настолько мастерски, что на первый взгляд очевидного ответа нет. Проза Надаша полна иронии и почти лишена юмора.

И вот так — рассказ за рассказом — ты оказываешься в пространстве, где всё зыбко, многозначно, тревожно. Смысл не подаётся на блюдечке. Его нужно нащупывать, как в темноте — образы, полутона, интонации.

Сборник «Путешествие вокруг дикой груши» — про внутренние ощущения. В нём писатель будто даёт читателю зеркало, в котором каждый увидит своё: кто-то боль, кто-то одиночество, кто-то память.

Не самая простая книга, но абсолютно честная. И точно из тех, которые остаются где-то глубоко в тебе, даже если не сказать об этом ни слова.

"Библия" нехило так меня тряханула. На первых же страницах - жестокое убийство собаки. Я сжала зубы и кинулась продираться дальше. Главный герой не бесил, я в кои то веки начала ненавидеть. Ну и ладно, думалось, хорошо написано, сколько эмоций.
Сказка об огне и знании - просто эссе о языке.
Путешествие вокруг дикой груши - еще куда ни шло, медитативное воспоминание о жизни деревни, даже приятное.
Собственная смерть тоже весьма недурно, немного щемяще страдальческое, но хорошее.
Самое лучшее - Человек как чудовище. Лаконично, без зверств, но так правдиво, что мороз по коже.
Но больше всего на оценку повлияла последняя повесть "Соль жизни". Сначала мы про соль, потом про рыцарей, потом про колокола, а дальше полетели в кучу архитектурные особенности церкви и история магистра. Такого нудного нарратива я кажется еще не встречала.
Убрать бы сказку и соль и оценка стала бы намного выше.

Сборник малой прозы Надаша непредсказуем, великолепен, полифоничен - все это благодаря меняющемуся от произведения к произведению способу подачи текста. И все же это создал один автор, виртуозно освоивший правила литературной игры. А может быть, учитывая время, прошедшее с написания первого рассказа до последнего, обучившегося этому за долгую писательскую карьеру. Ведь на счету Петера Надаша два поистине монументальных романа, к которым только примериваюсь.
Откровением стало центральное произведение "Собственная смерть". Трудно назвать что-то более глубокое по силе воздействия. Разве что "Тошнота" Сартра. Но есть глубокое отличие - в то время как героя Сартра "тошнит" от жизни, герой Надаша скрупулезно фиксирует процесс своей клинической смерти, проявляя ко всему этому скорее исследовательский интерес. Как автору удается быть одновременно внутри и вовне этого процесса - загадка. Наверное, это и есть талант.
А ведь начиналось все с простой по стилю изложения и форме "Библии" - предельно откровенной повести о детских годах. Для тех, кто любит читать подобное, невероятно бесжалостной как к себе (несомненно, автобиографичность присутствует), так и к остальным персонажам. Поверьте, с таким подростком вам бы точно не захотелось иметь дела, а ведь многие из нас такими и были в пору отрочества. Мучили окружающих, домашних животных, врали, эпатажно требовали внимания, истерили и подставляли ближних своих почем зря. Ну а потом к кому-то пришла осознанность, а к некоторым - нет.
Категорически советую сборник всем, кто любит качественный слог, не чужд размышлений на отвлечённые темы и устал от всепоглощающей сюжетности. Ну а фоном прилагается нетривиальный социальный контекст Венгрии, страны для нас долгое время братской по соцлагерю, но в то же время странной, будто совсем инопланетной.

«Путешествие вокруг дикой груши» - на первый взгляд книга небольшая, но она - жесткий концентрат из самых важных произведений живого классика венгерской литературы.

Здесь и его дебют - повесть «Библия», опубликованная более 50 лет назад, и недавно написанные рассказы, а центральное место в сборнике у повести «Собственная смерть», скрупулезно фиксирующая чуть ли не поминутную хронику реального инфаркт и клиническую смерть писателя. По силе выражения - это 10 из 10 баллов

Но больше всего меня поразила коротенькая «Сказка об огне и знании». Это такой Эзопов язык, бывший актуальным в 1984 году в Венгрии, и не утративший своей актуальности как оказалось и 40 лет спустя!!

Совершенно не простая литература, но от этого только повышающаяся в моем личном рейтинге значимых авторов

Путешествие с Петером Надашем начинается с традиционного, классического рассказа о взрослении, проблеме отцов и детей, вере и доверии, конфликте господ и слуг – в стилистике, близкой к Бунину и Набокову: с игрой света и тени, эротикой, изысканными описаниями дома и сада («Библия»).
После переходит к антиутопии о коллективной ответственности (скорее безответственности – «Сказка о языке и знании») и в противоположность ей – утопии, истории вроде сна Обломова о мировом древе и деревне, которая на нем держалась: здесь и условные границы, и «свои-чужие», и всеобщее равенство, и какая-то сладкая, беззаботная нега («Путешествие вокруг дикой груши»).
За ними следует сказка, посвященная относительности всех социальных институтов: национальности и внешних отличий, обрядов и традиций, языка («Сказка о двух царевичах…»).
А затем разворачивается в поистине натуралистичной и вместе с тем фантасмагоричной «Собственной смерти» (тут и «приветы» Гомеру, и «запредельность» Ковелера, и даже Пастернак с идеей о «концах и началах», смерти как рождения).
И вот, когда, казалось бы, абсурд доходит до предела, открывается рассказ в эстетике давно уже здесь проступавшего Кафки: о том, какие границы есть у страсти, о том, что не обязательно чудовищем будет тот, кто физически уродлив («Человек как чудовище»).
А завершается все настоящей хроникой, в которой причудливо переплелись хронос (века, годы и дни истории и месяцы повествования) и локус (страна, город, улицы, храм). И через судьбу отдельного собора автор, подобно Гюго, изучает взаимоотношения людей, эпох и религий.

Это сборник, а не цикл, но все же есть то неуловимое, что объединяет все или многие рассказы: образ Венгрии и груши (или дерева: еще липы), абсурдность, скрупулезное внимание к деталям, философские размышления на тему человека и человечества, веры и безверия, языка и «слова», вражды и взаимопонимания. И в этом – весь Надаш.