Бывай, зброя!

До прочтения книги о Первой мировой войне я знал только из учебников истории и немногих фильмах, что смотрел по данной тематике.

В основном действия разворачиваются на территории Италии.
Не мудрено, что вино в романе пьется по принципу чая у нас в стране :).

Бросается в глаза отношение к американцем (к главному герою). В то время США еще не имели такой репутации «агрессора» как сегодня (возможно ошибаюсь т.к. сужу только по России), а наоборот — были такими «рубахой-парнями».
После Второй мировой все стало меняться…

В те годы в Европе проституция была поставлена на широкую ногу. Девушек по сменно доставляли грузовиками на фронт. И в этом не было ни чего особенного, это была обычная работа.
Часто солдаты так находили себе жен.

<спойлер>
В романе автор показывает, как чувства помогают выживать, совершая безумства, идя «на пролом». Не ради себя, а ради того другого, кому адресованы эти чувства.

В конце книги, когда главный герой прошел все испытания войны, смог перебраться через границу и начал стоить собственное счастье (с возлюбленной), все рушится. Во время родов умирает их ребенок, а затем и сама возлюбленная.
Этим Хемингуэй намекает на всю тщетность человеческих жизней перед судьбой, а возможно и Богом.


Читать, стоит хотя бы потому, что бы понять: любовь не в словосочетании «я тебя люблю», а в поступках. На мой взгляд в романе раскрыты (и даже сопоставлены) темы любви мужчины к женщине и наоборот.

Вторая встреча с Хэмингуэйем, после «Старик и море». Первый вопрос после прочтения: зачем? В чем смысл?
Первый ответ: всё циклично и возвращается.
Поражала любовь к алкоголю:  пьющая беременная героиня и больной желтухой с полным шкафом виски и коньяка. Все таки маркетинг и пропаганда здорового образа жизни изменили отношение части людей к спиртному.
Образ  Кэтрин показался слишком растворенным, пустым, без полных деталей, что противоречит смелости и дерзости, которые видел в ней Фред. Возможно, тем самым Хэмингуэй хотел подчеркнуть силу чувств Кэт к Фреду.  Незаконная жена дезертира, зачавшая ребенка в военном госпитале, бежавшая с ним в Швейцарию. Хочется верить, что Хэмингуэй просто не хотел заострять внимание на силе ее личности, но получилось неоднозначно и порой пресно.
С другой стороны Фредерик Генри, сильный, смелый, но циничный, с определённым  чувством справедливости, сохраняющий холодный разум,  пленник обстоятельств, не своей войны, достойно принявший свою судьбу, но бросивший ей вызов - бежать, дезертировать, «с меня хватит войны». Он любил разговоры со священником, но считал его скучным, не любил солдат и считал их скучными, называл короля скучным и военное вино - скучное. Фред имел свое мнение и имел достаточно ума высказывать его только тогда, когда это имело значение. При этом он не боялся действовать: руководить отступлением, ввязаться в драку за честь,  спасти раненых, спастись от смерти, прыгнув в бурную реку, сказать слова любви своей женщине.Хэмингуэйя не любят за «обрезанные фразы», но в этом его соль, нужно уметь прочесть между строк, иногда слова придают вульгарность, а рассказать об этом на бумаге достаточно сложно.
Помимо любви роман явно военный. Спасибо за человека в центре войны: священника, мечтавшего о родном доме; механиков, мечтавших о возвращении к науке и работе, одного из которых убили в этот же день; девушек, спасавшихся при отступлении с солдатами; спятившего от жестокости войны Ренальди и даже фронтовых шлюх - все они заложники событий, нещадной войны, на стороне которой играют одни жандармы, убивающие исполняющих обязанности офицеров на фронте, отбившихся от своего полка. Спасибо за эту любовь к людям и их мечтам, обычным людям, как ты или я. Война глупа и не несет счастья.

Отдельно хочу отметить образ Италии: вино, гудящий Милан, который явно меньше по духу Эрнесту, чем маленькие города, деревеньки и шале в Швейцарии; заброшенные особняки и быт людей, еду и напитки, военные бары и музыканты, смена времен года, граница Италии и Швецарии, озеро и горные перевалы. Все это погружает в атмосферу и ты переживаешь события романа вместе с их героями, не так ярко, как они сами, а скорее как зритель, но послевкусие остается.