Цитаты из книги Кремулятор

Смерть я примеряю десятилетиями – смерть на мне сидит хорошо. С ней я и танцую, и засыпаю, и говорю по душам. Со смертью я так хорошо и близко знаком, что мы уж даже и не флиртуем…

Смерть, в отличие от жизни, то, что остаётся с нами навсегда.

Свой/чужой, предатель/верный друг — правда заключается в том, милая, что кем бы ты ни был при жизни, Максимом Горьким или расстрелянным зэком, жертвой аборта или главой японской компартии Катаямой, — цена тебе двенадцать рублей на амортизацию крематория и восемьдесят килограммов угля…

Самое большое счастье, Петя, - это думать, что ты хоть что-нибудь понимаешь из окружающей тебя жизни. Но в действительности ты не понимаешь ничего, и я не понимаю, и нам так только кажется, что мы понимаем; а когда вспоминаешь об этом через год или два, то видишь, что понимал неправильно. А ещё через год убеждаешься, что и второй раз ошибался. И так без конца...

Как и любой другой пламенный патриот, в глубине души Перепелица мечтает бежать и хотя бы на денек оказаться в Лондоне или в Риме.

Тщеславие и завышенные ожидания — непозволительная ошибка!

я проклинал себя за собственную нерешительность и рационализм, за то, что в одном человеке могут сплетаться полярности

В общем, подытоживая, можно сказать, что уже в первые дни закрылись все мои фабрики скорби и обанкротились мануфактуры горя…

Вся драма жизни на Земле состоит в  этом: сказомыслящий человек № 1 выходит на улицу, там натыкается на сказомыслящего человека № 2. И тот, и  другой, считая себя центром Вселенной, имея высокое о себе мнение, тут же понимают все немножечко неточно. Пытаются общаться, но получается так себе. Веселье неизбежно.

Я мыслю, следовательно, я заблуждаюсь, после чего берусь говорить, и моя неправота валится на кого-то еще, кто заблуждается тоже, и вот уж нас таких двое.

Наши похороны некрасивы. Все эти красно-черные крепы… Да красного цвета на похоронах вообще не должно быть! Он же сильный, яркий, отталкивающий и грубый! Необходимы другие тона! Синий и молочный. Нужны цветы, но не гвоздики, а лилии! Нужны красивые катафалки, а не лафеты…
– Зачем?
– Вы не понимаете, гражданин начальник, человек всегда будет за ту власть, которая устроит ему красивые похороны…

После 37-го у нас, если так можно выразиться, начались проблемы с поддержанием постоянной температуры репрессий — человек может вытерпеть многое, а вот техника иногда нет.

Я буду жить, потому что человек живет только раз и, не имея подобного опыта, живет неудачно. Человек попросту не умеет жить. Жизнь происходит ощупью, в потемках, однако жизнь, как и всякая деятельность, требует навыка, и, чтобы жить вполне благополучно, надо знать, как жить, надо учиться жизни, и я выучусь!
– И что, думаешь, у тебя получится?
– Я уверен, что да!

- А я правду вам говорю! Знаете, где во время войны у нас отхожее место было? - И где же? - В полевой церкви... - Почему именно там? - Да потому что это смрадное место! На войне храм не нужен. Кругом коррупция, стукачи, солдаты дохнут миллионами попусту, а тебе мастерят полевую церквушку и предлагают в ней время от времени, дожидаясь собственной смерти, молиться. Да только кому молиться, гражданин начальник, кому?! - Значит, не веришь?

Верю.

Я посмотрел на тебя и вдруг заметил, что в твоих глазах больше нет любви. Теперь здесь были лишь страх и испуг. Ты смотрела на меня так, будто я был уродливым чудовищем.

Спектакль всегда начинается только тогда, когда актер находит в зале всего одного зрителя!

На войне храм не нужен.