Cloud Cuckoo Land

Я был рыбой в море внутри большей рыбы в большем море и гадал: а что, если сам мир колышется в чреве еще более огромной рыбы и все мы рыбы внутри рыбы внутри рыбы?

Надо было не бояться рисковать. вся жизнь ушла на принятие самого себя.

Но, восстанавливая перевод Зено, Сеймур понимает, что истина бесконечно сложнее, что все мы прекрасны, хоть и составляем часть общей проблемы, и что быть частью проблемы— значит быть человеком.

- Многим в мире все равно, для чего будут служить их машины, - отвечает Гимерий. - Лишь бы им заплатили.

Странно, каким красивым может быть несчастье, если смотришь на него издали.

Из всех человеческих безумств, сказал как-то Рекс, самое смиряющее и самое благородное - попытки переводить с мëртвых языков. Мы не знаем, как звучал древнегреческий в устной речи, еле-еле можем сопоставить его слова с нашими, мы с самого начала обречены на провал. Однако сама попытка вытащить что-то из мрака истории в наше время и наш язык, говорил Рекс - это лучшая из нелепых авантюр.

Время - это круг, а каждый круг рано или поздно замыкается.

История - это способ растянуть время.

Оказывается,  мир лечит себя забвением.

Ненависть, как замечает Омир, заразна — она распространяется по войску, словно моровое поветрие. Четвертая неделя осады, и многие уже воюют не ради Всевышнего, не ради султана и военной добычи, но из ненависти. Убить их всех. Покончить с этим. Иногда ярость вскипает и в самом Омире. Ему хочется одного — чтобы Всевышний обрушил с небес огненный кулак и принялся крушить здания, пока не уничтожит всех греков. Тогда Омир сможет вернуться домой.

Дело не столько в содержании песен, сколько в том, что их по-прежнему пели.

Зачем мне быть здесь, если я могу быть там?

Он думает о христианах на стенах, о тех, кто молится в домах и церквях города, и гадает, как же один Бог может управляться с мыслями и страхами такого числа людей.

Ненависть заразна.

... Иногда, когда мне хочется работать, я просто сижу и жду, пока это пройдёт...

Ось що роблять боги - вони вплітають нитки руїни у тканину нашого життя, і все заради того, аби створити пісню для майбутніх поколінь.