Вот оно, счастье

Птицы, садившиеся и взмывавшие поодаль, — те же самые от начала времен и во веки веков, и ты сам в веках этих, сидишь на сухой траве в поле на холмах в Фахе, осознаешь, что вся твоя жизнь — миг, знаешь это как есть и тем самым понимаешь нечто о глубокой дремоте полей, об улыбке весны и о том, что за благодать это — когда падает солнечный свет.

Универсальный рецепт состояния, в котором полагается просыпаться после эдакой ночи. Одна доля стыда, две — угрызений совести, три — отрицания действительности, а остальное — чистая оторопь. Во рту у меня был наждак, глаза будто на стебельках. Чувствовал себя вне себя дальше некуда, но не без некоторого восторга.