Страна вина

Галлюциногенный реализм! - пыхтела я, прижимая к груди свежекупленный томик, - Спокойствие горного потока! Прохлада летнего зноя! Эк похвалили, теперь и ругать не надо! Прохожие недоуменно косились на специфическое оформление: плакат "Разделка туши ангелочка" - и, дай-то Бог, не догадывались, что ж-ж-ж неспроста и соотносится с текстом напрямую. В общем, я предупредила. Любителям утончённой психоделии, да и поклонникам псевдонаивного вопроса "Что курил автор?" искать у Мо Яня нечего. Куда автору ещё и курить? А чего сколько он хлебнул под очередной творческий порыв - сам сообщит. В крайнем случае, скромно прибавит в заключении: "Писано подшофе". Мог бы и не докладывать. И так понятно.

Строго говоря, "Страна вина" - это переписка провинциального литератора-дилетанта, по профессии винодела, со столичным, венчанным лаврами и, увы, плодоносной лозой номинантом на Нобелевскую премию. Псевдоним провинциала - Ли Десятилитровый. По-китайски очень благозвучно - Ли Доу. Псевдоним столичного жителя - Молчи. По-китайски также весьма музыкально - Мо Янь. Вместе с рассказами на рецензию Десятилитровый посылает почтенному наставнику всё увеличивающиеся порции винища и рисовой водки маотай, вследствие чего каждая новая рецензия теплее и похвальнее предыдущей, хотя пишет Ли Доу невероятный трэш. Настаивая притом на исключительной правдивости своих бредней. Бравый следователь Дин Гоуэр и его наган-симулякр, эротоманка-шоферица (не нравится мне этот термин, на шаферицу похоже, надо было перевести "шофёрка", крепче за шофёрку держись, баран), развратная партийная верхушка, метрдотель ростом в метр с кепкой и совсем уж инфернальный Институт Кулинарии, где заправляет красавица тёща Десятилитрового, которую угораздило уродить на редкость сквернообразную и сварливую дочь... Исчадия окоселого разума ведут, впрочем, приземлённое и активное существование. Как это у Стругацких? "Они имели конечности и непрерывно двигались, они издавали отвратительные звуки, они были неприличны, они были агрессивны и все время дрались." А также бухали, обжирались деликатесами, сношались, блевали, испражнялись и обсуждали сии трепетные темы в манере социалистического реализма. То есть, виновата, в китайской культуре соцреализма нет. Наличествует творческий метод сочетания революционного реализма и революционного романтизма. Тот же соцреализм, только под кисло-сладким соусом. Итак, добро пожаловать на китайскую литературную кухню. Кстати, знаете ли вы, что существует одиннадцать безнравственных кушаний, то есть приготовляемых с особой жестокостью. Благодаря Мо Яню мне стали известны целых два безнравственных блюда, а пари "стошнит или не стошнит" пришлось заключать с собой многократно. Мне всё равно не объяснить, на что похожа книга. Вот если бы Рубенс рисовал на босховские сюжеты, а малые голландцы пристроили бы на полях окорока, сыры, бутыли, штофы, мерзавчики...

Галлюциногенен ли реализм Мо Яня? Трудно ответить. Приметы делирия: от раблезианских декольте до кровавых крыс с флуоресцентными глазёнками - безусловно, не затушуешь. Но, по словам Б.Г., приход - не дверь на дереве, в которую как вошёл, так и выйдешь. И, если уж вошёл... Не галлюцинаций ради и не революционного романтизма, сливающегося с революционным реализмом, как дракон с фениксом, т.е., в котле ослиный уд с ослицыной тайной снастью. Ведь алкоголь - это универсальный психофизиологический адаптоген. По русской пословице (есть ли китайский аналог?) - страшно видится, да выпьется - слюбится. И в выгребной яме тонуть не так противно, и втюриться с первого взгляда не так пошло и заезженно. Хотела закончить феерическим восточным тостом, но - вычёркиваю.

Будем здоровы.

Китайская проза всегда была талантливой и эксцентричной внучкой самого Китая. Она - многогранна, экспрессивна, высокопарна и одновременно приземлена. Она несет в себе символизм и мифопоэтичность, могущественную силу векового наследия Поднебесной. Она - многолика: ее плоды настолько разные, что могут отождествляться и с Пекином, и с Шанхаем, и с Гонконгом, и со всем-всем остальным Китаем, который с каждым днем вносит капельку себя в культуры других государств, образовывая моря и океаны. Литература Китая переживала и взлеты, и падения. Она подарила нам гениальные классические романы, величественных поэтов, неистовых драматургов, философов и эссеистов. За последние полвека китайская литература пережила не мало событий: красный феникс власти, который пронесся по головам творцов, оборвал нить, ведущую в прошлое, но тем самым переродился - из пепла ужаса возродилось нечто новое, совершенно противоположное, постмодернистское. Современная китайская проза - уникальное явление в мировой литературе. Политическая ситуация в стране заставила великие умы подавать реализм за вуалью гротеска, создавать новые образы самих себя в мифотворящей форме, придавая правде магических, умопомрачительных красок. Молодое поколение постмодернистов (в Китае их называют поствосьмидесятниками) стало творить в новом русле, которое приносит Поднебесной мировую славу. Но между молодым и старым есть прослойка, подобная фруктовой начинке в пироге действительности. Это - магический реализм Китая, который так не похож на пресловутого Маркеса или слегка безумного Павича. Открытие магического реализма Китая стало для мира ноу-хау, и это на наглядном примере доказал самый неординарный современный китайский писатель Мо Янь, получивший 11 октября 2012 года Нобелевскую премию по литературе за "галлюциногенный реализм, который объединяет мифы с историей и современностью".

В России Мо Янь не был известен. Фильм, снятый Чжаном Имоу по повести "Красный гаолян", являлся единственной возможностью отечественного интеллектуала познакомится с творчеством столь гениального прозаика, давно покорившего запад. Так было до сегодняшнего дня, пока издательство "Амфора" - самое прогрессивное и уникальное издательство постсоветского пространства, в который раз доказавшее, что у них есть особое чутье на Нобелевских лауреатов, не издало первый переведенный на русский язык роман Мо Яня - "Страну вина". Я преклоняюсь перед теми людьми, которые не перестают знакомить русского читателя с мировой современной литературой, и лишь благодаря им я прочитал этот роман, признав Мо Яня, который безоговорочно вошел в ряд моих самых любимых писателей.

"Страна вина" - это роман-символизм, который покоряет своим гениальным бурлеском, гротескными формами, уникальностью стиля и талантом самого автора. Гениальное моралите, которое показывает читателю через призму абсурда реалии не только современного коммунистического Китая, но и всего остального мира. Символы, одетые в красочные метафоры, встречаются на протяжении всего текста, а саркастичность, с которой Мо Янь подает сюжет, бесспорно, шедевральна. Действительно, реализм Мо Яня производит галлюциногенный эффект. Нельзя воспринимать его текст буквально, ведь за каждым словом скрывается глубинная подоплека, которую никогда не поймет обыватель.

Безусловно, я восторгаюсь Мо Янем. Он, используя многозначные метафоры, умудрился раскритиковать правительство таким образом, чтобы оно само этого не поняло. Литературная ценность его произведений - неоценима! "Страна вина" - это нечто совершенно новое, не похожее ни на что другое, создающие иные ответвления постмодернизма, и заставляющие весь мир признать триумф китайской мысли. Отныне литература Поднебесной заняла не менее стойкую позицию, чем литература Японии. И Мо Янь, это, как по мне, китайский Мураками, который покорил весь мир.

Кэндзабуро Оэ больше десяти лет предсказывал победу Мо Яня на Нобелевской премии. Теперь, когда он оказался прав, и во всех книжных лавках мира продаются романы восточного гения, я глубоко надеюсь, что в скором времени во всех странах СНГ появятся книги Мо Яня!..

Обожаю Мо Яня, но с этой книгой никак не мы не могли подружиться, в несколько заходов и подходов к ней подбиралась, бросала. Не верила, что не справлюсь, возращалась, бросала, короче танцы с бубнами в течение года, наверное. И вот этим летом все-таки полюбили друг друга дело пошло. Конечно, символизм, сюрреализм, галлюценногенный реализм, треш и пьяный угар, но просто надо быть на этой волне и все получится.

Где-то в рецензиях тут видела, что Мо Яня написал такое после событий на площади Тяньаньмэнь, это кстати, помогло мне понять, зачем это все затеяно.

В общем, конечно, это все на любителя, не самая топовая для меня работа Мо Яня, но о содеянном не жалею