Конец главы

Как бы люди теперь ни иронизировали над религией, патриотизмом, престижем империи, понятием "джентльмен" и прочим, они все же, грубо говоря, трусов не любят. Это отнюдь не мешает многим из них самим быть трусами, но в других они подобной слабости не терпят; и если подвернется случай высказать свое неодобрение, то уж они не откажут себе в удовольствии.

В гостиной она подсела к "тигрице", но разговор у них не клеился: мешало взаимное восхищение, которого ни та, ни другая не хотели выказывать.

" - Зачем, скажи мне на милость, мне выходить за американца?

• Ничего нельзя знать заранее, - сказала леди Монт, срывая увядшую астру, - всё зависит от того, кто тебе подвернётся. Когда я выходила замуж за Лоренса, он мне всё время подвёртывался"

Лицо его было словно полыхающий за решеткой огонь.

Но тут Хьюберт обнаружил Джин: Динни заметила, как он бросил на нее долгий взгляд, удивленный, недоверчивый, словно увидел какую-то необыкновенную птицу, потом отвел глаза, снова о чем-то заговорил и засмеялся, опять посмотрел на нее и уже не мог отвести глаз.

Злая это штука - жизнь, повсюду тебя подстерегают беды и огорчения. Если ты сама идешь навстречу и хватаешь жизнь за горло, она тебе иногда уступит, но тут же выскользнет из рук, чтобы нанести коварный удар в спину.

Сочувствие не должно выглядеть сочувствием, не то оно будет оскорбительно.

Странно, на свете столько героического, а человеку ужасно трудно намеренно совершить героический поступок!

Лучшее средство от любовной тоски - ходьба!

И Динни вдруг почувствовала такое одиночество, какое знают только влюбленные, оторванные от тех, кого они любят.

Религия - ложь, т ко злу лишь ведет.
Проклятье тебе, суеверный народ!
Обман в каждом сердце побеги дает...
Один лишь напиток для смелых сердец.
Испей скептицизма, мой друг, наконец.
Он горек - но он просветленья творец!

Газета всегда права, хоть и очень неточна.

- ...У вас есть пылесос, Динни? Теперь ими чистят лошадей, - продолжала она по дороге в столовую.

• Жаль, что не людей, - вздохнула Динни. - Мы чистили бы их от страха и суеверий.

  Пустыня в цвету

- А ты сам христианин?

• Нет, дорогая, на худой конец - конфуцианец, то бишь последователь философа-моралиста. В Англии большинство людей моего круга больше конфуцианцы, чем христиане, хоть они этого и не знают. Во что они верят? В предков, в традиции, почитание родителей, в честность, воздержанность и хорошее обращение с животными и людьми, которые от тебя зависят. Верят, что неприлично быть выскочкой и что нужно стоически относиться к боли и смерти...

...ей казалось подлым и мелким верить в Бога, когда все идет хорошо, и не верить в него, когда у тебя беда, - точно так же как подло и мелко молиться Богу, когда тебе что-нибудь от него нужно, и не молиться, когда тебе нечего у него просить. Впрочем, ведь Бог - это Вечный Разум, недоступный нашему пониманию, а отнюдь не любящий отец, которого легко и просто понять. И чем меньше об этом думать, тем лучше.

Мне иногда кажется, что слишком у нас уважают закон. А ведь на самом деле это очень грубый инструмент - он с такой же точностью определяет наказание за вину, с какой врач назначает лечение больному, которого видит в первый раз; а мы по каким-то таинственным причинам приписываем закону непогрешимость Духа Святого и прислушиваемся к нему как к гласу, вешающим с небес.

Вся разница между моей молодостью и сегодняшним днем - только в форме выражения. У нас были свои сомнения, свое любопытство, свои желания, только мы их не высказывали. А они теперь высказывают. Я вижу много студентов, - они приходят к нам поработать в Лужках. Знаешь, с самой колыбели их учат говорить все, что им взбредет в голову, и они не стесняются. Мы так не умели, хотя и нам приходили в голову те же самые мысли. Вот и вся разница. Это, да еще, пожалуй, автомобили.

Разве религия - это вера в загробное вознаграждение? Если так - какая пошлость! Надо верить в добро ради самого добра, потому что добро прекрасно, как цветок, как звездная ночь, как музыка.

Чем больше человек любит, тем больше он должен платить.