Цитаты из книги Matrix

Чего не сделают женщины, если им поставить задачу! Их способности поистине безграничны.

Наверное, если женщина не настолько хрупкая, что того и гляди взвизгнет и рассыплется, королеве она кажется толстухой – или, по крайней мере, не настолько изысканной и утонченной, как сама Алиенора.

И все женщины, кто работает вместе, ощущают блаженство в этом золотом свете, в дыму костров, на свежем воздухе, в натуге и радостном поте своего тела.

Что бы только не придумала Аста, будь она воинственного склада: механизмы, несущие страшную гибель, предметы, извергающие вдаль яд и пламя, дробящие механизмы и механизмы с горючим содержимым, готовые взорваться; эти мысли так захватили чудачку-монахиню, что она не задумывалась о последствиях

Разве ты не любишь меня, еле слышно спрашивает Мари. Я люблю вас так сильно, отвечает Вульфхильда, что осмеливаюсь указать вам на вашу ошибку, не все в этой комнате могут похвастаться такой честностью, когда у вас убийственный взгляд, вот как сейчас. Но меня он не пугает

Я полагала, ложь – грех, а не добродетель, говорит Мари. Я искренне верю, отвечает лекарка, что не причинять лишнюю боль ближнему – добродетель куда большая.

Императрица и сама когда-то была очаровательна, о ее красоте слагали песни, но она хотя бы не была глупа, она бегала быстро. Она бегала очень быстро, и никто ее не поймал, и поэтому ее не изнасиловали, ни разу. Как бы ты ни была безобразна, надеюсь, ты понимаешь, что это может случиться с тобой, сказала императрица

Той первой весной по приезде в аббатство Мари сажает абрикосовые косточки, украденные из королевского сада, чтобы избавиться от них, ведь они напоминают ей об утраченном. Косточки пробьются сквозь почву, дадут слабые тонкие листья. Мари будет казаться, что в этих деревьях – вся ее жизнь. Она и сама пока что не понимает, чего ей хочется больше – чтобы деревья благополучно росли или чтобы они завяли.

Все-таки правильно, что Мари собирается в Англетерру, если б не императрица, в тамошних краях, сказать по правде, обитали бы лишь кабаны, кельты и сам дьявол

...мы действительно не животные, думает Мари, но глупо было бы полагать, что мы лучше животных. Разумеется, животные ближе к Богу: потому-то животные и не испытывают потребность в Боге.

В старости она станет ближе к Богу, в саду среди птиц и цветов, говорит себе Вульфхильда; да, однажды она будет сидеть в молчании, пока не познает Бога, размышляет она, ложась спать. Но не сейчас.

По рассказам о куртуазной любви Мари помнит, что любовь, доставшаяся столь легко, – не любовь.

Года успокоилась, одумалась, хоть и понурила плечи, хоть и нашептывала по утрам свои печали в теплые уши животных. Исповедники милосердные, они моргали и прощали ее без епитимьи.

Мадонна рукой отводит покров сияния от своего лица, и Мари дозволено видеть ее: у Мадонны лицо ее матери, совсем молодое, оно лучится любовью. Мари падает на колени.

Видения неполны, пока их не запишешь и не отступишь на шаг, не покрутишь в руке так и эдак.

В Англетерре столько обломков Истинного креста, что достанет на целую Голгофу Истинных крестов где-нибудь на вересковой пустоши.

Свита трогается с места, Алиенора великолепна в собольем плаще, мех на свету отливает каштановым, синим, черным, широкий золотой венец на лбу королевы вобрал в себя все солнце. Кругом дым, камни, лужи, свиньи роются в грязи, лишь одна королева соткана из высших материй. Руки Мари дрожат в рукавах.

Монахини склоняют головы над книгами, слова их бледно сияют, и Мари осеняет: обитель – улей, и все ее добрые пчелы работают дружно, в смирении и благочестии. Эта жизнь прекрасна.

Что за глупость выбрать для нападения ночь с полной луной, безветренную, полнящуюся лягушачьим пением, что за лентяи эти бунтари, если не выбрали слабое место поинтереснее, а то и два, довольствовались ближайшим к городу. Ее женщин вечно недооценивают.